Призрачный престол

У болезни отсутствовали всякие видимые симптомы. Просто однажды человек, еще за день до того совершенно здоровый, переставал дышать. Впору было задуматься о проклятии. Гарет пробовал прибегнуть к магии, но та не давала ответа.

Когда минуло лето и удлинились тени, смерти стали случаться каждый день – неостановимые, неотвратимые, бесконечные. Лорд Андрас часто останавливался у окна, молчаливый, и смотрел на свои вымирающие владения. Сам он не уезжал из крепости, наотрез отказываясь ее покидать. Гарет стоял рядом с отцом, чувствовал бессилие и отчаяние.

– Когда меня не станет, – сказал Гарету отец, – скачи в столицу. Нечего тебе тут и дальше заживо гнить. Я бы сам давно уехал, но не могу, а ты человек вольный. Вот своей свободой и воспользуйся, весь белый свет открыт. Прости, что держал тебя тут, да трудно старику одному. Деньги возьми, оружие… а там разберешься.

– Может быть, в таком случае, я поеду прямо сейчас?

– Сейчас еще рано. Не хочу умирать в одиночестве.

– Может быть, поедем тогда вместе? Вам не стоит здесь оставаться.

Лорд Андрас лишь усмехнулся:

– Устал я куда-то ездить, Гарет. Наездился на свой век. От судьбы не сбежишь, что нажил, то и пожну, – отец отвернулся и быстро забормотал, глядя в стену. – Старый плут клялся, я уцелею. Старый плут клялся, тьма обойдет стороной. Кишки бы ему выпустить да сердце проткнуть, негодяю такому.

У юноши сложилось впечатление, что Андрас Крейтон бредит. Он так и не понял тогда, о чем речь.

Гарет долго стоял над телом лорда Андраса и вспоминал о данном им разрешении уезжать. Оно звучало довольно заманчиво, и все-таки в замке еще оставались люди, пусть и совсем немного – и став теперь лордом окрестных земель, Гарет не имел права их бросить.

Ждать пришлось совсем недолго. Прошло меньше недели с тех пор, как не стало отца, и смерти наконец прекратились. Кто из обитателей замка не свалился замертво, тот просто сбежал. Проснувшись утром, Гарет заметил, что последние из его стражников пропали. Он не мог их в этом винить – сложно, наверно, оставаться на месте, когда вокруг развернулся подобный кошмар.