В Бобровке все спокойно (Шпулечник-3)

Сразу видно, что у тебя мозгов не больше, чем у этого гуся. Стратегически надо мыслить! Мы же не разбойники с большой дороги. Меня ведь знаешь, как мамка ваша подманила? – светлячок сигареты вспыхнул ярче.

– Как? – спросил, с трудом сдерживая зевоту.

– Гусиными потрошками жареными с луком, да под маринованные огурчики, – было слышно, как отец сглотнул слюну. – И бутылка «коленвала» холодной да лучок зеленый… Подумай только, если бы не потрошки гусиные, то тебя бы не было на свете.

Я промолчал.

– И братика твоего, бездельника, бы не было, – отец затушил окурок и встал.

 – Пошли за дичью, Гусена. Может, сестричка появится у вас…

Под покровом мрака, разбавленного слабыми бликами фонаря, висящего на столбе с другой стороны дома, отец умело придушил несчастную птицу.

– Рано утром, пока Гога будет спать, ощиплешь. Перья под яблоней закопай, чтобы наш дрессировщик ничего не узнал. Гуся сдашь мамке.

– А что скажем Пашке, когда есть будем?

– Скажем, что я на охоте утку подстрелил.

Пашка все равно не отличит, – отец всучил мне остывающую тушку. – Распишись-ка в получении. Братец твой тот еще гусь, ха-ха-ха. Вот увидишь, будет лопать гуся за милую душу. И Родина щедро поила меня гусиною кровью, гусиною кровью, – пропел он и пошел спать.

V «Наша служба и опасна и трудна»

– Новые времена – новые возможности, дети мои, – отец постучал пальцем по столу, привлекая наше с Пашкой внимание. – Перестройка, ускорение, гласность, дали нам новые цели и методы, новое мышление.

– Вить, ты сегодня прямо как Горбачев, – уважительно сказала мать, – тебе только пятна не хватает, а так, язык подвешен, что твое ботало у коровы.

– Мастерства не пропьешь, – приосанился. – Так вот, про что я? Вам, дети, наше поколение вручает переходящее знамя.

– Какое? – заинтересовался Пашка.

– Переходящее, – раздраженно сказала мать. – Что тут непонятного?

– А где оно?

Мать, закатив глаза, посмотрела на отца.

– Это метафора, – начал объяснять отец, – временами переходящая в гиперболу.

Понятно?

Мы ни черта не поняли, но послушно закивали.

– Вот и ладушки, сдохли бабушки, – отец кивнул. – Бинки, подавай на стол уху, обедать пора.

Мы начали хлебать жидкую уху из рыбы и лаврового листа с солью.

– Бинки, ты рыбки то оставь, – сказал отец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.