В Бобровке все спокойно (Шпулечник-3)

 – Совсем одурел?!

– На землю, уроды! Лежать, козинаки проклятые! Я ужас, рыскающий в ночи! Я геморрой, возникший от сидячей работы!

Хулиганы послушно рухнули на асфальт, сопроводив падение матом и жалобами на отбитые части тела.

– А-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха! Трепещите передо мной, презренные преступные черви! – Папаша опасливо подобрался поближе и перезарядил стреляный патрон.

– Оруженосец, попинай стиляг, для памяти. Уважительнее будут, наглецы городские.

Я подошел к лежащим «козинакам» и начал пинать.

– Резче пинай, Гусена, резче! Что ты как бабу по жопе шлепаешь? – войдя в раж, он взобрался на дорогу и от души приложился сапогом под ребра лежащему. – Раздавлю как таракана! Вот так надо! Лежи, проклятый нарушитель! – ткнул стволами в затылок пытавшемуся защититься. – Завалю, скоты безродные! Я прокурор, ведущий вас в ЗАГС! Я матерый линь, пожирающий беспечную личинку стрекозы! Будете у меня как немцы под Вязьмой! Не дергаться, неполноценные существа! Гусена, мочи подлюку! Топчи яйцеголового супостата! – командовал мне.

Пришлось сломать одному супостату пальцы на руке.

– Вот молодец, Гусена! – обрадовался Черный плащ, слушая невнятные вопли и проклятия пострадавшего. – Надолго нас запомнят, сквернавцы. Надо связать отпетых негодяев, чтобы подвергнуть суду.

– Линча? – уточнил я.

– Нет, сами справимся, без Линча.

– Чем связать?

– Придумай чем, ты же умный, – с ехидством ответил ЧП.

Я подумал, вынул ремни из брюк воспитываемых. Ремнями стянул им руки в локтях.

– Так нормально?

– Хорошо, – проверил отец крепость пут. – А с большими пальцами вообще отлично придумано. Сам догадался?

– В книжке про индейцев прочитал.

– Опасные книжки читаешь. Слышь, империалисты проклятые, – обратился он к поверженным. – Утром вас кто-нибудь развяжет из здешних сердобольных пейзан, и тогда катитесь к капиталистическим чертям из моей деревни. Если до обеда не свалите, то помножу вас на нуль.

Затем он громко захохотал, считая, что смеется демоническим смехом. Лично мне издаваемые им звуки напомнили помесь смеха гиены и безумного индюка. Лежащие попытались вжаться в асфальт, поняв, что шутки кончились, потому что разумное существо не могло бы издавать такие звуки. По всей деревне истерично взвыли испуганные собаки.

– Пошли домой, – сказал, нахохотавшись ЧП.