В Бобровке все спокойно (Шпулечник-3)

– Святой кол тебе в печенку! – кричала ему вослед мать. – Толку от вас, как от груздей-чернушек! Туляремия и чума вам навстречу!

– Бороны возьми и догоняй меня, – скомандовал отец во дворе. – Я гидромелиорация, переходящая в ирригацию! Вперед на крыльях ночи, навстречу подвигам!

Я взял бороны и поспешил за ним, стараясь в темноте не напороться на зубья борон и сучья яблонь. Папаша ломился сквозь ночной сад, как дикий вепрь сквозь золото пшеницы. Дошли до асфальта.

– Перекрывай боронами проезжую часть, – распорядился он, прячась в высокую траву.

 – А я в засаде засяду. Покажем лиходеям-душегубам, где раки жируют.

Я так и сделал. Вскоре со стороны фермы показался свет фар, послышался сигнал и вопли. Скорость была небольшой, машина не перевернулась, налетев на зубья, но большая часть колес пришла в негодность. Хлопнули дверцы и из кабины выскочили две темные фигуры.

– Что это такое? – поинтересовался один, рассматривая бороны.

– Я борец с преступностью! – раздался крик ему в ответ и, громко шурша, поднялась фигура в черном плаще.

 – Я ужас, летящий в возке по первой по пороше! Я Ленин и печник! Я щенок, напрудивший на ваш половик! Трепещите же, наймиты мирового империализма!

– Что это? – переспросил второй, изумленно таращась на папашу.

– Я утка два ноля! – надрывался отец. – Я гнутый гвоздь в вашей подкове! Я – Черный плащ! Весь преступный мир впадает в панику, как только услышит меня! Я человек и пароход! Я борона под вашими колесами! Я Пиночет, топчущий ваши фуражки!

– Сумасшедший какой-то, – начали переговариваться возмутители спокойствия, неуверенно косясь на это пугало.

 – Местный дурачок, наверно. Не спится спьяну, вот и вылез на дорогу.

– А что за палка у него в руках?

– Не знаю.

– Ну вот, приличия соблюдены. Эй вы, обезьяны!

– Мы? – переглянулись хулиганы.

– Видите тут других обезьян? Погодите как, – папаша гулко хлопнул себя по лбу. – Совсем забыл. – Извлек откуда-то из-под плаща покрытый гудроном противогаз с вырезанной нижней частью, швырнул мне шляпу.

 – Держи, Гусена.

Напялил маску на себя.

– Гусена, шляпу!

Я вернул шляпу, он нахлобучил ее на обтянутую противогазной резиной голову. У приезжих отвисли челюсти от всей этой пантомимы. Они попятились к машине.

– За дурачка меня держите? Лежать, бузотеры!

Раздался выстрел. Дробь хлестнула по железному борту.

– Ты чего?! – истошно заорал кто-то из варнаков.