В Бобровке все спокойно (Шпулечник-3)

– Не гордыбачь с матерью, дармоед! Сегодня полно, а завтра будет пустой дровник. Вот замерзну, будете потом ходить, мой след искать, шишкарики! Сказано: идите и собирайте, лентяи и дармоеды!

– А где мы будем собирать? Можно подумать, хворост на улице валяется.

– У неумеки руки не болят! Мозги включи, если они у тебя не окончательно протухли. И Пашку с собой бери, а то уже совсем квелый от безделья стал! Все в батю пошли – такие же ленивые, и такие же вонючие, как скунсы!

– Ничего мы не вонючие, – отойдя подальше от крыльца, рискнул подать голос Пашка.

– Ты мне еще поговори, вонючка! Совсем страх потеряли! Без хвороста не возвращайтесь, дармоеды!

– Что делать будем? – спросил Пашка.

– Пойдем искать хворост.

– Где?

– А я откуда знаю? В саду мы уже все собрали. В посадке ничего не осталось. Может, в лес сходим, а? За валежником.

Ближайший настоящий лес был в километре от Бобровки и мать нам туда ходить запрещала.

– А то заблудитесь там и вас волки съедят.

– Нет, в лес я не пойду. Если она узнает, то поубивает, – задумчиво ответил Пашка, почесывая руки.

– Ладно, пошли по деревне пройдемся. Может, где чего и присмотрим.

Тогда нам и пришла в головы блестящая идея использовать в качестве топлива заборы вокруг общественных зданий.

– Слушай, а вот забор вокруг «конторского сада». Он же ничей… – сказал я.

– Как ничей? Сад же конторский, – усомнился Пашка.

– Конторский – значит совхозный. А если совхозный, то ничей. Нам же яблоки тут никто не запрещает рвать?

– Как никто? А мать?

– Мать не считается. Больше же никто не запрещает. Все рвут.

– Рвут.

– А если сад общий, то и забор вокруг него общий, – продолжал я гнуть свою линию. – Значит, тот, кто раньше успеет тот и забирает. Так?

– Так… А если поймают?

– А мы как стемнеет, аккуратненько. С того угла, где Степка-автобусник живет, начнем.

Заборы почти у всех были из штакетника. Асбестовые столбы с прямоугольными отверстиями, в которые продеты длинные прожилины. На прожилины, с равномерным зазором, набит штакетник. В тот же вечер, вооружившись топором и ножовкой, мы утянули пролет забора. Назавтра взяли еще два пролета.