Шпулечник

– Сгодится? – глаза матери нехорошо сузились. – Зачем тебе старый хомут может сгодиться? На шее носить будешь, Ерема?

– Продадим кому-нибудь.

– Такое старье? Таких дураков, кроме вас с батей, в округе нет давно.

– Мы с Васей его мазью натрем – станет как новый.

– Между прочим, – пьяно кивнул отец, – дельная идея. Весь в меня.

– Витя, ты бы лучше за дорогой следил, алкоголик. Ладно хомут – бог с ним, может, найдется дурак. Но ящик, ящик ты зачем тащил, садовая твоя голова? У нас своего хлама полно.

– В нем куры нестись будут.

– Да с чего ты взял?!

– В унитазе же несутся, – хитро улыбнулся брат.

– При чем здесь унитаз?

– Мы же унитаз украли – в нем несутся. Теперь ящик украли – и в нем будут нестись.

– За что мне такое наказание? – мать схватилась за голову. – Один дуб дубом – весь в батю, второй – рохля, даже гвоздя не упер. Все волокут: и жук, и жаба, только наш Васек из-за своей лени даже гвоздя не утянул. Димка мямлик мямликом, а все, вишь, хучь хлам, а все равно домой тянет.

– Вы же говорили, что у родителей воровать нельзя, – попытался оправдаться я.

– Правильно, – отец повернулся ко мне, – у родителей воровать нельзя.

– Грех это, – вставила мать. – Вить, следи за дорогой.

– Но бабушка вам не родитель, – отвернувшись, продолжил мысль отец, – значит, вам у нее воровать можно и даже нужно! Чем Дмитрий и воспользовался.

– А я еще и еды спер, – похвастался ободренный похвалой Дима.

– Весь в меня, – закивал отец.

– И вот еще, – Димка достал из кармана большой синий носовой платок в клетку.

– Где ты его взял? – поморщилась мать. – С покойника что ли?

– Мародерствовать нехорошо, – строго сказал отец.

– На веревке у соседей сушился, – потупился брат.

– У каких? – не унималась мать.

– Что со стороны сарая, за садом.

– Наш пострел везде поспел, – подмигнул в зеркало отец.

– В вашем возрасте уже пора баранов воровать, а вы волокете всякую чепуху!

– Баранов воровать надо уметь, – назидательно сказал отец.

– И не говори, – мать тяжело вздохнула, – в кого они только такие уродились?

Всю дорогу чехвостила нас: Димку за то, что тащит всякую дрянь и меня – за бесхозяйственность. Отец же лишь пьяно хохотал, вспоминая испачканных навозом Севкиных.