Шпулечник

Тело скрутила судорога, словно нечаянно коснулся штыря вилки, которую вставлял в розетку, и я потерял сознание.

Очнулся внезапно, вскочил, наступил на рассыпавшуюся из опрокинутой плетухи картошку и грохнулся на пол. Лежал, глядя на торчащие из досок острия гвоздей. Получается, никакой змеи не было: укололся о гвоздь, а у страха глаза велики, как сказала бабушка. Странно, что острия торчат, но мало ли: может, доски от жары рассохлись или фундамент перекосило, вот и вылезли. Я рассмеялся и, упершись руками, отжался от пола, собираясь вскочить.

И застыл… Острия извиваясь как черви, медленно втянулись в пол.

«Неужели померещилось?» – идя к туалету, думал я. – «Наслушался вчера соседок, вот и привиделась какая-то чушь. Ладно, змея – почему бы ей не жить в деревенском доме где-нибудь под полом? Но вылезающие из пола гвозди – явный бред. Такого быть не может, потому что не может быть». Облегчившись, сполоснул руки под жестяным умывальником и вернулся за стол.

После того как выпили три раза, соседки поставили перед всеми стаканы с киселем, накрыв их пирожками с рисом.

Димка ловко зацепил Марусин пирожок и сунул в карман. Когда соседи и дальние родственники выпив кисель ушли, вспыхнул скандал между отцом и тетей Ниной, едва не дошедший до драки.

– Рябой слизень! – кричала тетя Нина.

– А ты выдра пергидролевая и толстая выхухоль, – не остался в долгу отец. – Да подавись ты!

– Уступи, я все-таки гипертоник.

– И что?

– Астматик я.

– Не могу, извиняйте.

– На гипертоника руку поднял! Люди, смотрите, астматика убивают! – заверещала Севкина.

– Дети, мы уезжаем, – вскочил из-за стола, будто случайно прихватив две недопитых бутылки водки и неоткрытую банку фрикаделек, стоявшую на подоконнике, – нас здесь не поняли. А-а-а-а! Разойдись, убью! – с истошным воплем пулей вылетел из дома.

Димка, похожий из-за раздувшегося пиджака на жирного пингвина, кинулся следом. Я неохотно потащился за ними. Следом выскочили Севкины, поливая нас ругательствами.

Димка набрал сухих каштанов Воронка и под визг Севкиных закидал их конским навозом, до слез рассмешив пьяного отца.

На обратном пути выяснилось, что Димка достойный сын отца – умудрился незаметно стащить висевший на заборе старый хомут Воронка и ящик, в котором было разгромленное гнездо.

– Что ты за хлам тащишь? – возмутилась мать.

– Ничего это не хлам, – обиделся Дима.

– А что это?

– В хозяйстве сгодится, – отцовскими словами отозвался брат.