Наследники Мишки Квакина. Том II

– Пока мы с Максиманихой разговаривали, Байкал сожрал курицу.

– Сожрал? Откуда ты знаешь? Сам это видел? – мать подозрительно прищурилась.

– Там перья валяются.

– Пошли, покажешь.

Внимательно осмотрев перья, мать задумалась.

– Вроде не такая черная была? – с сомнением сказала она. – Хотя… Ладно, бог дал, бог взял. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь, – идя к дому, рассуждала вполголоса. – Вам впредь наукой будет, могли бы мясца отведать, если бы не раздолбайничали, – зашла в дом.

Мы переглянулись, брат расплылся в робкой кривой улыбке.

– Получилось! – прошептал он.

– Тихо, не сглазь. Давай свиньям сварим.

Разожгли в ободе костер, взгромоздили выварку с водой. Отец явился, когда заваривали комбикорм.

– Ну что, оглоеды, где наше приобретение?

– Какое? – спросил Пашка.

– Что значит какое? Где курица, что Валька поймала?

– Ее Байкал съел, – сказал я.

– Растыры, – отец сплюнул в меня окурок, – как говорится, дураку стеклянный ненадолго: или разобьет, или потеряет.

– Слышала, что эти паразиты с курицей сделали? – шагнув в прихожую, прокричал.

– Слышала, – выглянула из кухни мать. – А что младший Максиманихе чуть палец не отгрыз, ты в курсе?

– Чего? – отец вывалил глаза, словно свистнувший на горе рак. – Чего он сделал?!

– За палец ухватил Марфу Захаровну, – раздельно повторила мать.

– Не бойся никого, сери у хате, – присвистнул отец и повернулся к Пашке.

– Это я чтобы от курицы это… отвлечь, – промямлил брат.

– Отвлекальщик, ногу тебе за ногу, – отец посмотрел на мать. – Ты откуда про это узнала? Сам сознался?

– Как же, – язвительно ответила мать, – сознается он, держи карман шире. Домой шла, встретила Максиманиху, она меня поджидала и нажаловалась.

– Дела… За палец тяпнул, а курицы нет… Недоумки, устроить бы вам нагоняй… – отец сорвал коричневую фетровую шляпу и швырнул на висящие в простенке раскидистые лосиные рога.

Он случайно нашел их в лесу и всем хвалился, что добыл на охоте. Раздался истошный крик, и шляпа, слетев на пол, стала по нему бегать.

– Свят, свят, свят! – крестясь, попятилась в кухню мать.

– Нечистая!!! – заорал Пашка, катапультируюсь с веранды.

Я, не зная, что делать, застыл в дверях, как памятник.

– Белочка! – пораженно прошептал отец и ущипнул себя за ногу.