Лаптепанк

] тут, леший бродит.

– Не лешакайся! – строго прикрикнул Антип. – Накликаешь окаянного!

– Зря мы сюда пришли.

– Разговорчики в строю! – прикрикнул вожак.

– Я лично, как атеист и нигилист, в чертей и леших и бога не верю. А если бога нет, то все позволено, как писал покойный Федор Михайлович.

При этих словах Антип и Лукьян перекрестились.

– Но он, – Аркадий показал на меня, – может каким-нибудь марсианином оказаться.

– Голым? – приподнял бровь Григорий Иванович.

– Так в бане же, – резонно ответил Аркадий.

– Даже бабы, – хохотнул Антип.

– Так что от греха подальше, Григорий Иванович, я бы неизвестного этого того… – Аркадий выразительно замолчал и сделал рукой движение, будто сворачивая курице шею. – И так тут полная неразбериха, не пойми, кто за кого воюет, только марсиан нам и не хватало. Да даже и простых шпионов не надо – не ко времени.

– Антип, – принял решение главарь, – ослабь веревки, пусть голос подаст, тварюга.

Амбал зашел за столб, скрывшись из моего поля зрения. Палка во рту слегка ослабила давление на челюсти. Помотав головой, я сумел ее выплюнуть. Повиснув на веревках, она болталась в районе шеи.

– Ребят, хватит! – выпалил я. – Поигрались и хватит!

Аркадий и Григорий Иванович переглянулись, Лукьян прицелился в меня из трехлинейки.

– Брешет, бес, – Антип вновь вплыл в поле зрения, – блазнит[9 - Манит.] окаянный, чтобы сгубить души христианские, – широко перекрестился, из нижнего положения вбив кулак мне под ребра слева.

Хорошо бил, паскуда!

– Больно же!!! – заорал я.

– Ничо, ничо, – громила шумно выдохнул, обдав меня чесночно-сивушным перегаром, – нас не соблазнишь, чертеняка. Сожжем тебя, ко всей твоей сатане. Сгоришь в геенне огненной! – снова перекрестился и так же умело зарядил мне под ребра.

Я обмяк в путах.

– Погоди, Антип, – предостерегающе сказал Григорий Иванович, – а то опять забьешь раньше времени.

– Их, нечистых, – упрямо помотал головой Антип, – просто так не забьешь.

– Мясо отобьет, – вдруг хихикнул непонятно чему Аркадий, – нежнее будет.

Меня замутило: не знаю от побоев или от осознания, что грязноволосый вовсе не шутит – такое сладострастное вожделение пополам с голодом во взгляде не подделаешь. Даже мировым звездам кино такое не под силу.

– Я в Бога верую, – лицо Антипа вытянулось, – и черта есть не стану.