Каникулы в Простоквашино. Шпулечник-2

– Хорошо, – следователь затушил сигарету, аккуратно положил окурок в пачку. – Согласен. Вы, ребятки, сами погуляйте пока, а родителей сюда позовите.

Милиционеры забрали голову, бочонок и следователя и уехали.

– Не страшно одним дома оставаться? – спросил отец.

– Нет, – я покачал головой, а Федя молча кивнул.

– Тогда мы с мамкой на работу, а вы за старших.

– А вечером поговорим, – напомнила мать.

– Вот видишь, – Федя крутился по прихожей, – ничего особо нам не попало. Даже жалко, что я сала не отрезал.

– Ты того? – я покрутил пальцем у виска. – Там же голова рядом с салом лежала.

– И что? Соль убивает всякую заразу.

– Ты помешался уже на еде.

– Да ну тебя, – обиделся брат. – Я вот хотел тебе сказать, но теперь не буду…

– Что хотел сказать?

– Не буду.

– Ну и черт с тобой.

– Не ругайся, а то язык отсохнет. И вообще, ты должен быть примером, а ты?

– Отвали!

– Ладно, так уж и быть, – Федя нырнул на кухню. Вышел, что-то пряча за спиной.

– Не знаю.

– Угадай.

– Сало?

– Нет, не сало. У тебя еще две попытки.

– Хватит уже.

– Ладно, – брат показал начатую пачку какао.

– Где ты его взял?

– Нашел.

– И зачем оно тебе?

– Заварим, пока никого нет.

– Если мать узнает…

– Это если узнает. А откуда она узнает? Мы кружки помоем и она не догадается.

– Тут головы мертвые, – вздохнул я, – а тебе лишь бы поесть.

– Война войной, а обед по расписанию, – повторил отцовскую мудрость Федя.

– Его же варить надо.

– Зачем? Кипятком зальем и все дела. Кисель же так делали.

Кисель Федька спер в столовой и мы его три раза пили, пока мать не нашла во время обыска. Кисель отняла (отец его выпил потом), а нас долго секла шнуром кипятильника, за то, что не поделились добычей с родителями.

– Сам погибай, – приговаривал держащий нас отец, – а родителей выручай. Запоминайте, дети мультфильмов. Так их, так, Галя, шибче, шибче, поддай газку.

И голосом Матроскина говорил нам:

– Неправильно ты, Дядя Федор, бутерброд ешь. Надо колбасой на язык класть, так вкуснее. Лупи, Галина, пусть знают вкус павидла.

Только начавшиеся по телевизору «Спокойной ночи малыши» прекратили избиение. Отец старался никогда не пропускать Филю со Степашкой и Каркушей.

– Еще раз повторится такое, – сворачивая кипятильник, тяжело дышала мать, – и задушу этим проводом, как шелудивых котят.