Соло на Витгенштейне. Сборник

– Я гений, – попытался объяснить он, когда гнавшийся за ним мужик настиг-таки его и схватил за шиворот, – я всеми покинутый непризнанный гений!

– Гений?! – заорал мужик, которого эти слова только еще сильнее раззадорили. – А вот я те щас покажу, какой ты гений!

И он несколько раз ударил Ивана Петровича мордой об асфальт.

– Да в чем дело? Чего вам от меня надо? – Иван Петрович был близок к обмороку. – Отпустите меня немедленно, я не сделал вам ничего плохого!..

– Ничего плохого?! – не унимался мужчина.

И только вовремя подоспевшая милиция спасла Ивана Петровича от неминуемой гибели.

Придя домой, он поставил на старенький проигрыватель свою любимую пластинку, лег на диван и стал ожидать смерти. Это занятие казалось ему таким естественным, а смерть представлялась настолько желанной, что, если бы не звонок в дверь, Иван Петрович, скорее всего, действительно умер бы.

– Здорово, Петрович. – На пороге стоял сосед по площадке. – Огоньку не найдется?

– «Огоньку»?.

– Огоньку. Совсем ты скоро рехнешься со своими машинами. – Сосед недовольно поморщил лоб и, указав пальцем на сигарету, торчавшую у него изо рта, добавил: – Спички кончились.

– Нет, – Иван Петрович виновато развел руками, – огня у меня нету.

– Дурак ты, Кузнецов, и уши у тебя холодные, – проникновенно, совершенно без злобы изрек сосед. – Все люди как люди, а ты сам не знаешь, чего тебе надо. Ну, посмотри на себя, совсем ведь доходишь.

И, покачав головой, он ушел прочь.

Усевшись посреди кухни на табуретку, Иван Петрович призадумался. «Может, кошку мне завести или собаку какую? – размышлял он. – Все не один, все веселее будет. Или, может, жениться, а? Заведу семью, детей, на работу устроюсь… Глядишь, дурь-то из головы и повыйдет. Оденемся мы с женой в черные джинсы, напялим на себя черные водолазки и пойдем по гостям гармонировать».

Он попытался представить себе эту картинку, но легче почему-то не стало.

«Нет, – решил он, – гармонировать это не то. И жениться не то. А что же все-таки делать? Ведь делать-то что-то надо, невозможно так дальше жить!..»

Почесывая подбородок, он вышел в коридор. В полной тишине, царившей в квартире, он без особого труда различил голоса, доносившиеся из-за стены.

– Кузнецов-то? Да дурак он, ваш Кузнецов, и больше ничего.

– Ну почему же сразу дурак? Человек-то он, если по совести, смышленый.