Тенсли. Дневник режиссера

У этого человека голова – вскрытая консервная банка, а вместо мозгов окурки. Но хоть для чего-то он пригодился, когда Бог перекуривал.

Из этого ощипанного писателя так ни разу и не вылетели крылатые фразы.

Этот гигант мысли залилипутался.

Гении живут – ярко! Особенно упрямые. – Сказал инквизитор, поджигая на костре Джордано Бруно.

«Я вам устрою чуманну небесную». – Рассмеялся злой ученый, разрабатывая бактериологическое оружие.

– Ну, все Петрович…

– Чего все?

– Я говорю, все Петро, ВИЧ у тебя.

В его произведениях играла музыка: «Дринь-дринь-дринь», а всем слышалось: «Дрянь-дрянь-дрянь».

Герой – это понятие времени. Время – это понятие не для героев.

Чебуректор (ректор института кулинарных изделий).

Он человек равнодушный. То есть он душный человек, который свое занудство делит на всех поровну.

Люди способны усовершенствовать то, что они изобретают, но никто из них еще не изобрел то, что усовершенствовало бы их.

– Бабушка, а душа – это банан?

– Нет, конечно же. С чего ты это взял, внучек?

– Батюшка сказал: «Душу надо очищать».

– Станислав нежилец. – Ухмыльнулся нацист, протягивая лопату писателю, чтобы он рыл себе могилу.

– Сколько раз говорил, меня зовут Ежи Лец, – сказал Станислав, выдергивая полотно лопаты из шеи палача.

Русский мужик, что плотник: когда захочет того и вырубит.

Альтер эгодзилла.

Мы должны верить в победу, иначе она аннулирует свои первые две буквы.

Червяк, осознавший, что он червяк, все равно останется червяком.

У писателя Маузера свинцовые слова. Он дырявит головы читателям благодаря своему девятимиллиметровому таланту.

Чинофрения (шизофрения чиновников).

Идут две девушки по парку и одна из них говорит:

– Я хочу, что бы меня парень сводил в ресторан. Но он сказал, в ресторанах дорого.

– Тогда сходите в типа…

– Нет, в кафе «Типа» я не хочу. Там еда – как бы.

У этого юмориста шушеразительные шутки.

Если нет ни добра, ни зла, значит остались только животные.

Драматург Малышев вел себя как ребенок. Когда же критики своими рецензиями изнасиловали его мозг, они попали под статью «педофилия».

Ирония судьбы: известный эстрадный юморист отравился веселящим газом.

Когда ему нечего было сказать, он начинал ковырявкать.

До глубокой мысли надо высоко нырнуть.

Когда вместо мозгов гниющее болото, то мысли – газы.