Я пришел взорвать мир

Рогги Бур не мешал ему: Поджигатель был совершенно уверен в собственных силах.

Только здесь он допустил ошибку.

Урожденные Сильные умели убивать. За многотысячелетнюю историю своей Линии они продвинулись далеко в искусстве войны, тактики, стратегии, разведки, интеллектуального саботажа. Но, как водится, данное обстоятельство имело и свою оборотную сторону.

Сильные презирали искусство. Может, потому Поджигатель не знал одного маленького секрета странствующих Мимов, который не раз спасал жизнь многим из них.

Секрет этот не особо распространялся за пределы мимических родов: дело в том, что каждый столкнувшийся с ним, уже не мог ничего никому рассказать.

Мим не может убить. Это противоречит устройству его души. Но Мим слишком часто играет смерть и убийство. Ведь что еще заставляет биться чаще сердца благодарных зрителей? Только любовь и смерть. Без смерти нет трагедии, без трагедии нет искусства…

И настоящий Мим каждый раз любит и умирает на сцене по-настоящему. Почти.

У этого умения тоже есть оборотная сторона.

Надо только очень верить в тот образ, который ты надел на себя, словно очередную маску…

Поджигатель сделал шаг в сторону жертвы, для пущего эффекта ловко перебрасывая нож из руки в руку. И замер в изумлении: навстречу ему шагнуло его собственное отражение! Такое же решительное, ловкое в движениях, предвкушающее скорую расправу над… Над кем?

– Ты, что Мим, играть со мной вздумал?! – прохрипел Поджигатель и, резко выдохнув, бросился на того, кто так не вовремя решил спародировать его намерения.

Отражение не замедлило в точности, с разницей в доли секунды, повторить атаку.

И два свирепых близнеца слились в череде молниеносных движений.

Схватка была короткой. Со странным, удивленным хрипом Поджигатель осел на подсвеченную фонарями дорожку.

Где-то неподалеку, в полумраке сквера испуганно вскрикнула женщина, по другую сторону бросилась наутек какая-то не вовремя проходившая мимо парочка.

Поджигатель, мучительно дыша, сидел в луже собственной крови.

У ног лежал его же собственный нож, только что вспоровший ему внутренности, иссекший грудь, руки, лицо.

– Как, как это… – недоуменно прошептал Рогги Бур и, обмякнув, отключился.

Мим не может убить. Но может искусно сыграть своего противника – все, вплоть до самых тонких приемов. И ослепленный такой игрой враг погибнет от собственного же оружия, нанеся последний, отчаянный удар себе самому.

И это – более, чем справедливо.