Черта

А в это время, единым духом осушив большую глиняную кружку молока, Дмитрий заталкивал в узелок всё съестное, что попадало под руку: кусок сальца, пару луковиц, надкушенную кем-то из домочадцев репу.

– Вот, что с обеда осталось, – Катерина была уже тут как тут с небольшим ломтем хлеба, который Дмитрий впопыхах не заметил на краю большого стола. Она выразительно-вопрошающе взглянула в серые глаза казака. – Скажи мне: что случилось, куда спешишь?

– И это на троих? – Дмитрий крепко выругался, засовывая краюху хлеба в узел.

 – Запороги идут, вот что приключилось!

Катерина недоуменно уставилась на мужа:

– Ну, идут и идут. Зачем всех переполошил? Вон Дашка плачет (из сеней доносился плач перепуганной малютки). – Ну, придут – и примем дорогих гостей честь по чести.

– Примем, – яростный огонь полыхнул в светло-серых глазах Дмитрия. – В копья и топоры примем, из пищалей угостим «дорогих гостей», – передразнил муж.

– Запорожцев – на копья? – остолбенела Катерина. – Они ж нас…

– Из неволи выручили, хочешь сказать? – злобная гримаса скривила лицо казака.

 – А теперь они же нас в полон и погонят, ежели сразу не перережут!

– Что ты говоришь такое?! – Катерина изумилась ещё более.

– Нечего мне с тобой разговоры разводить! – вскричал Дмитрий Абрамов. – Молоко где?

– Да тут оно, возле печи стоит, – обиженная тоном мужа, Катерина закусила губу, но тут же воскликнула: – Вот бес-то полосатый, я тебя сейчас! – Она схватила полотенце и запустила им в кота, чья пухлая усатая мордашка уже «трудилась», пытаясь сдвинуть крышку кринки.

Испуганно мяукнув, котяра отскочил в сторону. Глиняная крышка разбилась об пол. Катерина, ещё раз шуганув Рыжика, подхватила сосуд с молоком и подала супругу.

– Расплещу ведь! Закрой хоть чем-нибудь! – и он вручил кринку обратно жене. Та подобрала с полу полотенце и аккуратно обмотала её сверху. Обиженный Рыжик забился в угол.

– Жди меня к вечеру. Мы сейчас к голове, от него – к воеводе Степану. О конях пусть Ерёмка позаботится, напоит, накормит.

Они вон взмыленные все, отдохнуть должны пока. А мы уж каждый на своих двоих. Перекусим на ходу. Вернусь вечером, ужин сготовь, – всё это Дмитрий отбарабанил скороговоркой – и ринулся на улицу. Запнулся, опрокинул лавку, едва не уронил кринку. Услышав грохот, дочка ещё громче захныкала.

«Даже не поцеловал», – печально развела руками Катерина. Если лихорадочная суета поначалу обескуражила женщину, то вести из уст мужа окончательно выбили её из колеи.