Тень лосуна

В четвертой камере на вопрос в темноту о том, кто тут сидит, ему плюнули в лицо, и женский голос произнес что-то очень непонятное, но, похоже, грубое и оскорбительное, потому что, выговорившись, «дама» резко захохотала, довольная собой. Наконец, в одной из камер он увидел тщедушную фигуру мужчины, сидящего к нему спиной.

– За что вы здесь? – спросил принц, предусмотрительно встав подальше от оконца.

– За то, что жизнь несправедлива, – прошепелявил мужчина, не оборачиваясь.

– Вы были в трактире, когда паж принца убил человека?

– Ты уже пятый, кто спрашивает про этот день.

– Все просто: вас спрашивали об этом, чтобы лучше разобраться в происшествии.

– Ну нет, меня об этом спрашивали уже после суда, – хитровато посмеиваясь, продолжал голос, и человек, которому он принадлежал, вдруг повернулся. Его осунувшееся лицо было покрыто густой щетиной с проплешинами, а вместо гнилых зубов теперь была лишь пустота.

«Выбили, наверное», – равнодушно подумал Генгрэд. Да и многочисленные синяки и ссадины на лице заключенного красноречиво подтверждали мысль о том, что зубы, совершенно точно, выпали не сами.

– Расскажите, что там произошло, – нетерпеливо спросил принц, отметив про себя, что не испытывает к узнику ни тени жалости.

– Я слышу храп тюремщика даже отсюда, – начал арестант, – принеси мне выпивку, которую он держит под столом, тогда и поговорим.

– Не в твоем положении ставить мне условия! – рассердившись и тоже переходя на «ты», проговорил Генгрэд. – Ты говоришь с принцем!

«О боги, принц, где же ваши убеждения о равенстве и братстве?» – вякнул было внутренний голос, вечный спутник всех идеалистов и мятущихся личностей, но сейчас Генгрэду было не до споров с самим собой, и он решительно потребовал:

– Отвечай на вопрос и немедленно!

Ответом было молчание и широкая беззубая улыбка наглого заключенного.

Осторожно приблизившись к нему и едва не задохнувшись от смеси винного перегара, лука и давно немытых ног, принц встал на четвереньки и полез под стол. Пока он пытался дотянуться и ухватить бутылку, тюремщик несколько раз задел его ногами, обутыми в грязные вонючие сапоги.

Наконец, початая бутылка с вином была добыта.