Бенкендорф любит всех нас

Они должны ярко гореть.

– Не думала встретить вас здесь, Фрэнк. Вы как всегда появляетесь в самый неподходящий момент, – прокомментировала она и окунулась во встречный ветер, чтобы наш парень вновь оказался позади. Думаете, в этом какой-то зловещий замысел? Нет. Просто девушка крайне недоверчива к прямым взглядам.

– Что ж, было такое разок – в день моего рождения. Шел серьезнейший футбольный матч – отец разрывался от несовместимых чувств: смотреть футбол или поехать к жене и новоиспеченному сыну.

– Где же вы были раньше, Фрэнк? – спросила Ева, как только парень перемахнул через бордюр, отделявший полосы автомобильного движения от тротуара.

– Всегда был в одном и том же месте – в болоте левого Цайтгарденбурга.

– Тогда где была я?

– Отец его знает… или мать… Они ж еще живы?

– Всё, что изображено на моих полотнах, живо и будет жить.

– Хм.

– Так где была я? – вновь потребовала ответа она.

– Рисовала? – расставил руки Фрэнк, раскачиваясь вне зоны видимости девушки, слева от нее.

– Я была везде, но не там, где нужно, – ответила она.

– И где же было нужно? – прищурился он.

– Всё, отстань, – проворчала Ева ни с того ни с сего и разом скукожила прошлые мысли.

Должен заметить, как грациозно виляла из стороны в сторону обоюдная циничность: как ловко собеседники подбирали культурные конструкции, везде вставляя приятное «Вы», и как лихо простреливали выхлопы, срывающие маски и открывающие настоящие лица. И за это я тоже люблю людей. Обожаю эти людские игры.

– День рождения не задался? – сочувственно заметил Фрэнк.

– Он был не самым лучшим, – ответила Ева.

– Тебе действительно интересно, как провел свой праздник я?! – удивился парень, наиграв небольшую сценку.

– Ах да: как прошел твой день рождения?

– Он не прошел – он пробежал. Словно стадо гиппопотамов гналось за мной весь вечер. Сейчас бы прилечь.

– Иди домой, – подсказала Ева.

– Как же ты? – с долей заботы поинтересовался Фрэнк.

– Останусь, – ответила она. – Моё место здесь.

– Идем со мной? – предложил Фрэнк, недолго думая.

– Идем, – ответила она, подумав ровно столько же.

Холодное утро. Видимо, кто-то по-пьяному задел рубильник электрического обогревателя в доме прошедшей ночью. И теперь восемь градусов выше Цельсия, что флуктуировали за тонкими окнами, холодом передались в атмосферу дома.