И.о. Кощея

 – Дрыхнешь, скотина?! Ты забыл, с кем разговариваешь?! Разожрался за осень, опух от безделья?! Отечество в опасности, а он морды там крутит, «чаво, чаво»!

– Федь… ты чего? – осторожно пробасила правая голова. – Случилось что?

– Случилось! Завтра на рассвете, чтобы как штык на полянке у ворот был, понял?!

– А куда летим?

– Куда надо! – отрезал я и снова грохнув ложкой, оборвал связь.

– Так ему, внучек, – ухмыльнулся дед. – Ишь, волю почуйствовал жаба крылатая!

– Деда, организуешь мне завтра с утра посла этого морского?

– На завтрак? – хихикнул дед, но тут же посерьёзнел.

– А потолок там уже починили?

– Сделают к завтрему, – кивнул дед.

– Тогда так и решим, – подытожил я. – Аристофан за головой в Тмутаракань рванет, Калымдай на Горыныче к чуди, а я здесь остаюсь, с послом пообщаюсь.

– А я, мсье Теодор? – влезла Маша.

– Пока Машуль, со мной остаешься, в резерве.

– А можно я тогда…

– Нельзя, Маш.

– Ну вот…

– Раз всё решили, тогда давайте баиньки – на завтра сил всем много потребуется.

* * *

Разбудил меня вполне ожидаемо Дизель, ровно в шесть утра со скрипом и грохотом, начав вращать рукоять генератора. Я даже орать на него не стал, только по пути в ванную, махнул ему рукой мол, понимаю, работа такая. Когда вернулся, дед заканчивал расставлять на столе тарелки, блюдца, миски и мисочки, а Калымдай уже вертелся на лавке, нетерпеливо поглядывая на меня.

– Аристофан где? – зевнул я, подвигая к себе миску с варениками. – О, с творогом? Шикарно…

– Рогатенький наш уже умотал со своими бесами, – доложил дед. – Накось, сметанки, внучек.

– А хорошо… Калымдай, вареники будешь? А то я сейчас всё съем… У тебя яишенка? С колбасой?! Дед! А мне?!

– Вареники доешь сперва, – отрезал дед. – Нельзя, внучек еду перемешивать. Раз начал вареники, то яишенку и колбаску ужо потом… И сало потом… И бутерброды с ветчиной тоже потом, не капризничай, внучек, ешь что дают.

– Деспот и тиран ты, дед, – прочавкал я. – Маша еще дрыхнет?

– Пущай спит, внучек. Тише будет, да и вареников тебе больше достанется.

– Иду-иду! – послышалось из Машиной комнаты. – И с вишнями вареники тоже мне оставьте. И сыр. И оладики. И варенье.

– Да поспите еще, мадмуазель Марселина, – торопливо жуя вареник с вишней, озаботился Калымдай. – Утренний сон, он самый… чавк!.. полезный.