Морской волк: Морской волк. Поворот оверштаг. Восход Сатурна

Несмотря на расстояние, нас чуть не снесло с вершины – хороший же запас бомб и торпед так и не будет сброшен на головы нашим! На фоне этого взрыва даже второй «Гранит», расшвырявший «юнкерсы» и «мессершмитты» как игрушки, выглядел как-то неубедительно. Хотя семьсот пятьдесят – и не тротил, а смесь ТГА (тротил + гексоген + алюминий) почти вдвое сильнее.

В общем, с этого аэродрома немцам еще долго не летать!

И в завершение немецкие зенитчики открыли бешеную стрельбу по облакам. Которые покрывали небо не таким уж плотным одеялом, но вполне могли спрятать один или несколько вражеских самолетов, что по понятной причине было нам лишь на руку.

Ну, теперь давай бог ноги!

Обратно добираемся часа за четыре. Без приключений. Вот, наконец, и место нашей высадки, столб дыма был виден даже отсюда! Залегаем и тщательно осматриваем местность. Надо убедиться, что никто не помешает нам готовиться и стартовать в обратный заплыв. Все чисто! Везет!

Сваливаемся по расщелине вниз. И – прямо на головы двух норвежцев.

Еще три фигуры на приткнувшейся к берегу посудине. Что-то вроде большого баркаса, но с палубой и даже крошечной каютой. Может, там еще кто-то есть?

Двое на берегу – пожилой и молодой. На борту – еще один молодой и две женщины, постарше и помоложе. Одеты как обычные рыбаки, оружия ни у кого не видно. Застыли статуями, совершенно обалделые. Сидели тихо-мирно, костерок собирались развести – вон, уже кучка плавника собрана, и котелок в руке у молодого – и вдруг, как черти из коробочки, выскакивают восемь здоровых мужиков, увешанных оружием.

– Хальт, хенде хох! Руки вверх, суки!

Повожу стволом «Вала», держа всех в секторе огня. Ребята в темпе рассредоточились, не забывая и о подступах, держат под контролем и фланги, и тыл.

И тут пожилой подал голос:

– Русские, что ль?

За бортом плещет вода. Мы медленно движемся к выходу из фьорда. На палубе тесно, потому что все мы здесь.

С немцами было бы много проще. Их «мирняк», деревенские бюргеры, хозяева насмерть забивали, травили собаками, морили голодом, наших рабов, «за леность и неусердие», о чем остались документы, воспоминания тех, кого наши успели освободить. Спасаясь от нашего гнева, эти рабовладельцы бросились в бега, зимой, лишь с тем, что могли унести. Был февраль сорок пятого.