Кандидат

Кандидат

Владислав Март

Однажды в казённом помещении среди представителей современного общества… Фантастический эпизод из сказочной страны.

Владислав Март

Кандидат

Лейтенант сидел и не ёрзал, заполняя своей грушевидной фигурой стул, стол и заслоняя короткую сторону стены комнаты номер 152. Вся его конструкция была похожа на мегалиполитический прыщ. Снизу, из самой родной земли, от дна полуподвального этажа росло его существо, цеплявшееся окорочками за хромированные ножки государственной мебели.

Тело из тёмно-синих штанов вылезало далее в голубую рубашку с погонами и вываливались на стол сосисочными руками так, как если бы эти сосиски делали великаны-людоеды. Как через крупнодырчатую мясорубку, через его манжеты вылезли и расползлись по столешнице пальцы-фарш. Суставы кистей не выделялись, пальцы были сплошными кишками без морщин и сочленений. Ногти то ли отсутствовали, то ли находились на ладонной стороне кисти. Плечи были покатыми отчего погоны не лежали параллельно столу, а острились домиком, образуя равнобедренный треугольник, в котором верхнюю точку, вершину, представляла красная голова. На лейтенанте, очевидно ввиду его государственного предназначения были все цвета флага. Голубая рубашка, красное лицо и белая седина на макушке. Редкие волосы начинались не с висков, а откуда-то выше, над ушами, от линии роста волос лба и как сильно примятое ветром сено, лежали без движения даже когда на них попадала струя кондиционера. Не смотря на невысокое звание, лейтенант не был ни молод, ни здоров. Интенсивность седины соответствовала как минимум званию майора и то, проходившему службу в условиях лишений бескрайнего севера или взглядов в спину от народа Ноя. Эти противоречия во внешности – тучность бухгалтера, седина реаниматолога и звание студента на военных сборах – отталкивали меня от подробных расспросов о следующих моих действиях в комнате номер 152. Я продолжал оставаться в позиции наблюдателя уютно устроившись в кресле с весьма анатомическим седалищем, которое совершенно не ожидал встретить здесь, в глубине государственного дома. Попу мою здесь ждали и приготовили ей приём не хуже, чем в кресле стоматолога. К седалищу прилагался откидывающийся несъёмный пластиковый столик, указывающий не столько на заботу, сколько на необходимость много писать в этом чреве Мосгоробл чего-то там. В седалище я расслабился, доверив себя месту и времени, и спокойно потреблял кислород верхней, не вдавленной в стул частью себя.