Сквозь огонь и лёд. Хроника «Ледяного похода»

Какое они имеют отношение к русским крестьянам и рабочим?

– Да причём здесь это? Власти они хотят! Власти! Вы бы сказали мужу, Ксения Васильевна, пусть они с Алексеевым и Корниловым лозунг какой-нибудь придумают, программу действий какую-нибудь.

– Так программа действий есть. На Кубани вместе с Кубанской Радой объединить юг России в одно государство, Сибирь подключить. Набраться сил и скинуть большевиков.

– А Кубанская Рада спит и видит, как стать опять Россией?

– Штатом Российской Федерации. Так Алексеев говорил.

– А почему вы тогда воюете, если в победу не верите? – спросила Софья.

– Во-первых, присягал Отечеству, а присягают один раз, Софья Николаевна. А во-вторых, я рыцарь! А рыцарь всегда на стороне слабых и гонимых.

– Шутите, Виктор Витальевич.

– Разумеется, прапорщик.

– Но на данный момент, мы действительно слабы и гонимы, – вздохнула Ксения Деникина. – И наши командиры больше сейчас волнуются, как армию накормить. А вдруг казаки продукты не будут нам продавать?

– Как так?

– Да просто.

– А остальные с голодом в окопах познакомились, – ответил Зимин, – не об этом надо думать.

– А о чём?

– Как русский народ образумить. Сбили его большевики с пути истинного.

До Аксайской станицы чуть больше версты. На дороге встречает квартирьер, докладывает Корнилову:

– Атаман и старики станичные сказали, что держат нейтралитет и нас решили не пускать в станицу.

– Чёрте что твориться! – разозлился Корнилов. – Казаки! Стыдно даже, что принадлежу к этому сословию! Иван Павлович, – обратился он к генерал-майору Романовскому, – вы, как начальник штаба, и вы, всё-таки местный, с Луганска, съездите в станицу, разберитесь.

– Есть, – козырнул Романовский, нашёл сани, развернул их в сторону станицы и сказал Деникину:

– Антон Иванович, поехали со мной, как будущий заместитель главнокомандующего, поговорим с этими трусливыми идиотами.

Деникин согласился, подумав, что мокрым ногам лучше быть в санях, чем на снегу.

За ним верхом поскакали ординарцы.

Атаман Аксайской станицы сидел в своём курене, на втором этаже в зале на лавке в углу под образами. Керосиновая лампа под низким потолком. Вокруг него за столом расположились станичные старики и прочие уважаемые в станице люди. Генералам предложили два табурета с дальнего от атамана торца стола. Они сели, винтовки между ног.