Рыжее знамя упрямства

Даже когда Корнеич сообщил ей, что всех, кто не прошел программу летней практики, отчисляют из флотилии.

– Как это отчисляют! – вознегодовала мама. – Мне разрешил Феликс Борисович! И Аида Матвеевна. Они…

– Феликс Борисович отвечает за административные и финансовые дела, – перебил ее Корнеич. – А его супруга за программу по психологии. За все, что связанно с парусными делами, отвечаем я и Даниил Валерьевич Рафалов, – Корнеич посмотрел на Кинтеля.

Разговор шел в штабе флотилии на Профсоюзной. Здесь, кроме Корнеича, Кинтеля, Рыжика и его мамы были несколько ребят (в том числе и Словко).

И Аида была. Она в разговор не вмешивалась – сказала уже свое слово.

– В конце концов, разве я не имею права на личную жизнь? – с накалом возгласила мама Рыжика. – В кои-то веки…

Три месяца назад она вышла замуж за сотрудника компьютерной фирмы «Кольцо Нибелунгов». Казалось, что нормальный мужик. Как-то зашел в отряд, обещал даже помочь с цветным принтером. Но теперь случилось так, что у него и у жены в июле отпуск, путевка в сочинский пансионат, куда якобы нельзя с детьми.

И решили молодожены, что пускай «дети» проведут три недели в лагере «Солнечная Радость». А эти три недели в «Эспаде» – самое важное время! Стажировка новых рулевых, зачеты, гонки на первенство флотилии, потом выезд в свой летний лагерь, где собираются отряды из нескольких городов!

И все это теперь – без Рыжика!

Каждый понимал, какое горе застряло твердым колючим комом у него в груди.

Все, кроме мамы:

– С кем я его здесь оставлю? С бабкой? Ей самой нужна нянька, пришлось нанимать женщину-соседку.

Но возиться еще и с ребенком она не станет!

«Ребенок» стоял тут же, с закушенной губой. Главная задача его была – не разреветься. Он уже делал это дома и теперь знал: нет смысла.

– Роза Станиславовна, он может пожить у любого из ребят, – сказал Корнеич.

– А я! – чуть ли не с подвыванием возгласила та. – Я-то как буду житьтам ? Постоянно на нервах? В страхе? А в «Солнечной Радости» он будет под присмотром!

– А здесь, что ли, не будет? – не выдержал Словко.

 – У нас в тыщу раз безопаснее!

– Да, я вижу! – метнула Роза Станиславовна блестящий гневными слезинками взгляд. – Два раза опрокидывался на яхте!

– И ничего, живой, – вставил Кинтель

– Я хочу, чтобы он таким и оставался. По крайней мере, пока мы с мужем в отъезде, – без всякой логики заявила мама Рыжика. – Прохор, идем! – И ухватила сына за руку.