Валентиновка, далее нигде

 – Подзорная труба – триста! Картриджи к «Денди» – двести!

«Кому сейчас могут понадобиться картриджи к “Денди”, – подумал Олег, глядя на знакомые по студенческим годам рыжие коробочки, – а вот подзорная труба “Турист – 5” такая же, как та, что подарил отец на двенадцать лет, может, кому-нибудь и сгодится…»

– Не проходи мимо, добрый человек! – сверкая глазищами, продолжал голосить торгаш. – Сегодня звёзды располагают к покупке ненужных вещей! Купи что-нибудь у меня! Подними себе настроение на целый день! Битте, кауфен, добрый человек, битте!

Олег на секунду встретился с ним взглядом, и этого было достаточно для принятия отрицательного решения – уж больно колючими показались ему чёрные воронки под косматыми бровищами.

– Найн, данке, – сказал он и, повернувшись, пошёл прочь.

– Шаде! – услышал он за спиной. – Но ты вернёшься, добрый человек! Я верю! Их глаубе даран! Их глаубе!

В доме номер тринадцать по улице Воровского гулял свежий апрельский ветер, и вкусно пахло шашлыками, которые невидимые, но вполне слышимые соседи жарили на своём участке.

– Собственно, вот, – вернул его на землю хозяин дома номер тринадцать по улице Воровского, Вадим, одновременно друг детства Олега.

Сказав это, Вадим хлопнул себя ладонями по ляжкам, что, видимо, должно было обозначать окончание разговора.

Олег быстро вспомнил, зачем сюда приехал и что ему предстоит делать. Теперь была его очередь говорить. Олегу предоставлялся выбор из трёх опций: «Да», «Нет» и «Не знаю», но он никак не мог с ним справиться. Затянувшаяся пауза заставила Вадима сначала поднять брови высоко вверх, а потом, наоборот, сдвинуть их к переносице.

– Что-то не так? – спросил он.

– Всё так, – на выдохе ответил Олег, – просто никак не могу привыкнуть.

Брови Вадима вернулись туда, где они пребывали обычно.

– Я тебя искренне понимаю, – начал он, но Олег прервал его.

– Меня всё устраивает, – быстро сказал он, – когда можно приступать?

Такой расклад понравился Вадиму гораздо больше.

– Да, хоть сегодня! – радостно взвизгнул он.