Московская ведьма

В ближайшей к Марининой работе «Шоколаднице» оказалось сильно накурено: не работала вентиляция. Официантки среднеазиатских национальностей медленно плавали по залу, разгоняя дым. Залезшая в кресло с ногами Марина увеличивала задымлённость и внимала своей самой старой во всех смыслах подруге Жанне.

– Зимой на Болшевский рынок надо ходить к закрытию, часам к четырём, – заговорщицки поведала та, – тогда и народу поменьше, и продавцы посговорчивее… я так себе дублёнку в прошлом году отсосала: три косаря сэкономила, это тебе не комар чихнул…

Марина кивнула и даже улыбнулась.

«Зачем же я сюда пришла?» – спросила она себя. И сама же ответила: «Чтобы поесть тортик. Одной-то скучно…»

Маленькая блестящая вилка отломила кусочек кофейного цвета и отправила Марине в рот. Ожидаемого вкуса тирамису, этого «оргазма после сорока», не последовало.

«А тирамису-то – говно», – устало подумала Марина и положила вилку на салфетку рядом.

Тёмные глаза Жанны упёрлись в неё двустволкой:

– Ну, мать, колись, что у тебя с Игорьком?

– С Игорьком? – переспросила Марина. – С каким Игорьком? А, с Игорьком…

В табачном дыму появился и тут же растаял образ её последней ошибки – некоего Игоря Бобкова, лысоватого хама из Люберец. На мгновение Марина почувствовала запах его лосьона после бритья, который, вкупе со сжатыми воспоминаниями о постельном, предпостельном и постпостельном, заставил её поморщиться и подёрнуть плечами.

От удивления рот Жанны отрылся так широко, что стали видны коронки на зубах мудрости:

– Что, так плохо?

Марина кивнула.

– Расскажи!

Марине совершенно не хотелось о нём вспоминать, и тем более рассказывать, поэтому она отправила в рот ещё один кусок говённого тирамису и стала сосредоточенно жевать.

– Не хочешь говорить, ну и ладно. – Жанна облизала жирные губы. – Тогда я тебе о Марголине расскажу. Помнишь такого?

Этого грех не запомнить: крупный, килограммов на сто – сто двадцать самец, с окладистой бородкой, и хитренькими, расстёгивающими молнии на юбках и застёжки на лифчиках, глазками. Сначала он клеился к Марине, но, быстро оценив безнадёжность проекта, переключился на запасную цель – Жанну.