Белый слонёнок с поднятым хоботом

Вот так вот я вижу наши перспективы. А с теми, кто с тобой так неудачно пошутили, я постараюсь сам разобраться – как-никак это и по мне удар тоже, значит надо ответить… правильно я рассуждаю, а?

– Абсолютно правильно, Виктор Степанович, – согласился Алексей, – никакой удар, кроме солнечного, не должен оставаться без ответа.

Степаныч сдвинул брови.

– Кто сказал?

– Мухаммед Али, – тихо ответил Алексей.

– Молодец, Мухаммед Али, – одобрительно закивал Степаныч, – прямо, как я мыслит, хотя и черножо… Так, у тебя ко мне вопросы ещё есть?

– Вы только Татьяну не увольняйте, ладно, – неожиданно для себя попросил Алексей.

Степаныч насторожился.

– Какую Татьяну?

– Ерёмину, с которой я, ну…

Степаныч снова выставил вперёд локти и задорно ими потряс.

– Ну что ты, как можно! Я к ней присмотрюсь поближе, может и у меня с ней чего выгорит!

Алексей понял, что дальше с тестем говорить бесполезно, встал со стула и протянул ему руку.

– До свидания, Виктор Степанович.

– Бывай, зятёк, – Степаныч крепко сжал Алексееву ладонь, – подумай на досуге о своём поведении.

Алексей молча кивнул и побрёл к выходу. Спиной он явственно ощущал два нагретых глазами Степаныча пятна. До двери было не более семи – восьми шагов, но их преодоление показалось Алексею бесконечным. Каждое мгновенье он ожидал какого-нибудь подвоха сзади, от крупного седого мужчины, которому он был обязан карьерой, квартирой и много чем ещё… ну вот, наконец-то дверь.

– Стой, раз-два!

Алексей непроизвольно втянул голову в плечи.

– Что? – не оборачиваясь, спросил он.

– Очки надень, людей испугаешь!

Пока якобы легальное такси с сильно загорелым водителем тащилось по проспекту Вернадского в сторону центра, Алексей прокручивал в голове разговор с тестем. Он специально сел на заднее сиденье, чтобы не отвлекаться на гостя столицы и пресечь всякую возможность общения с ним.

«С одной стороны, беседа прошла более чем успешно, – думал он, – ведь тесть мог запросто выпереть меня с работы и из квартиры, половиной которой владел, и ещё и говном вдогонку бросить. – Степаныч в гневе бывал страшен, это Алексей знал не понаслышке.