Белый слонёнок с поднятым хоботом

Степаныч уставился на зятя, словно детектив из американского кино.

– А денег никто не вымогал? Звонки, может, какие были?

– Нет, ничего такого не было… я вообще не понимаю, кому это, блин, было нужно!

– Странно всё это… – Степаныч встал с кресла и принялся расхаживать по кабинету. – Если денег не просили, значит, просто хотели поднасрать, но зачем? И кому?

Алексей в ответ нерешительно пожал плечами. Ему не хотелось посвящать тестя в мутную историю с Зиновьевым, пока он не разобрался в ней сам.

– Сделано-то всё было профессионально, – продолжал рассуждать Степаныч, – на частных детективов похоже.

Вопрос застал Алексея врасплох.

– Враги? Какие враги?

– Какие, какие… нормальные такие враги. Может, ты у кого бабу увёл или денег, там, взял и не отдал, или ещё что-нибудь нехорошее сделал, а? Подумай.

Алексей снова сделал вид, что думает. Тесть в это время встал у него за спиной.

– Нет, Виктор Степанович, ничего такого, – сказал Алексей, пытаясь повернуться к тестю лицом, – я человек мирный, вы же знаете…

– В том то и дело, что знаю… кстати, ты в курсе, что у тебя уже охренительная лысина на башке выросла? Дай-ка я её сейчас померю…

От неожиданности Алексей резче, чем надо повернул голову, отчего у него в районе виска разорвался средних размеров фугас.

– Спасибо, что напомнили, Виктор Степанович… – простонал он, непроизвольно ощупывая голову, – только воспитанные люди говорят: «зона поредения».

Степаныч задорно хохотнул и похлопал Алексея по плечу.

– Узнаю гусара по соплям!

Алексею был приятен этот запанибратский жест, но, хорошо зная тестя, он понимал, что это, к сожалению, мало что значит. Степаныч был человеком сложным, непредсказуемым и временами опасным.

– Ладно, – сказал сложный человек, приземляясь в своё кресло, – это всё лирика, а физика такова: Маринка не хочет тебя видеть, по крайней мере, пока.

– А потом, что? – аккуратно поинтересовался Алексей.

– А потом посмотрим, – ответил Степаныч дымом, – я за свою дочь решать ничего не могу. Если она тебя простит, вернёшься домой, и будете жить, как раньше, а не простит, разведётесь, и будет у меня через какое-то время новый зять, а у тебя – новый тесть.