Первый

Маги ждали, не отклонившись от прежней диспозиции. Пятеро на мосту, причём двое чуть впереди, почти тридцать на площади. Они сидели на холодном камне под мгновенно тающими снежинками, прикрывались неуловимыми глазом защитными сферами. Сферки у них были не сказать чтобы серьёзные, компактные, рабочие, под такими принято закрываться от несильных заклинаний и, например, всполохов огня. В данном случае сферы служили для поддержания тепла, иначе бы маги давно продрогли. Зима в городе не самая холодная, но тоже не лето, а ветер у мостов так и свищет.

– Где… – начал старший в нагруднике, но я не дала ему закончить.

– Ваш ужин.

– Какой ужин? – сбился он. – Нам не нужен ужин, нам нужен…

– Как хотите, – перебила я. – Завтра соревнование, и сидеть голодом на холоде… да как хотите.

– Чего? – переспросил старший. – Какое соревнование?

– И где ваш лагерь? Шатёр, я не знаю. Вы что, намерены проситься на ночлег по домам? Зачем портить реконструкцию осад Храма, если сами притащились?

– Реко… – не договорил старший.

Господи. Просто большой ребёнок.

Храм несколько раз осаждали круглогодично, так что реконструкцию можно было устраивать хоть семь раз в неделю, мне даже изворачиваться не пришлось, чтобы подтвердить, да, дата.

– Конечно, прежние масштабы недостижимы, – продолжила я, – нельзя отвлекать такую массу магов от срочных дел, но вы вообще тоже хороши – осада хоть и символическая, нельзя же делать из неё посмешище… любезностями мы обменялись чин по чину, но потом – я никак не ожидала, что вы просто буквально рассядетесь здесь, как бедные родственники… сложно было что ли устроить небольшой лагерь, чтобы публика узнала, как они выглядели, ваши шатры, а иначе зачем вообще что-то затевать, причём с первого раза делая всё абы как…

Они всерьёз задумались.

Украшенный нарукавниками-наколенниками неуверенно заговорил:

– Нас неточно проинструктировали. Никто не сказал, что нужно изображать осаду…

Старший в нагруднике перебил его:

– У нас нет шатра. Нам сказали просто прийти сюда и требовать Мага.

– Да хоть философский камень, – фыркнула я, – хоть килограмм сахара.