Первый

Мама смотрела на папу с таким торжественным выражением лица, словно выиграла в споре.

Маг закинул пакет в багажник, обернулся, пожал руку папе.

– Спасибо за гостеприимство.

– Приезжай ещё! – мама говорила исключительно с Магом.

Я ничего не могла поделать, я уже ревновала. Раньше она стояла горой за меня…

– Васса! – моей скулы коснулись влажные губы. – Одевайся тепло!

И сердце моё растаяло.

Маг поцеловал маму на прощание. Его поведение не могло понравиться папе, но он ничего не заметил, так как рассматривал машину.

Наконец Маг сел на водительское сидение. Отчего-то я не любила изображать водителя. Маг переключал ручник, нажимал кнопки, крутил руль, словом, выполнял положенные манипуляции. Интересно, насколько это было необходимо. Кажется, машина справлялась без всякой помощи. Или всё-таки умелая иллюзия?

Родители помахали нам с тротуара, мы помахали в ответ. Я не стала спрашивать, куда мы едем. Мне как будто было всё равно. Пусть он выбирает. В клетку меня не посадят, и то отрадно.

Собственно, куда бы мы не ехали в будущем, я всегда буду оставаться в поле зрения Мага. Поезд, больница и моя комната сделали своё дело – медлившая установиться эзотерическая, экстрасенсорная связь таки установилась. Где бы я ни была, Маг отныне чувствовал меня. Он нашёл бы меня в любой тайге, в звериной норе, на дне морском, где угодно. Как и… Венька. Я отчётливо чувствовала его. Испуг не выветрился, а желание увидеть его необъяснимо усиливалось. Странная эмоция, нелогичная. Кажется, нечеловеческая.

Магу удалось удивить меня. Отмахав маскировочно-необходимое расстояние, машина вынырнула вблизи маленького кафе, по улочкам города она бы не проехала, достаточно места для манёвра было лишь на площади с фонтаном.

В феврале снег с неба не падал, и настоящий февраль не был исключением. Мы вышли из машины вместе. Я, задрав голову, хозяйским глазом оглядывала Храм. Стоило на минутку разинуть рот, между прочим, по делу, и машины и след простыл. Может, у неё были какие-то свои дела? Может, она, например, сама заправлялась или мылась? Вообще я не видела её грязной.

Я первой двинулась по Мосту Земли к парадному входу. В холле поскрипывала от сквозняка облетевшая голая роща. Несомненно меня поминали добрым словом, собирая по залу листья; даже если всего и пришлось взмахнуть рукой, поругались для порядка. Стол и трон как-то празднично выглядели в окружении деревьев. Хотя с чего бы голым веткам придавать праздничности? Белая скатерть, стеклянная посуда.