Первый

Он вздохнул, вперив свёрла глаз в ничем не повинную точку впереди.

– Я не доверяю людям, потому что в пять лет моя тётка продала меня вампиру.

Замираю, от неловкости забывая извиниться. Вовремя разбередила рану, ничего не скажешь, постаралась быть корректной и чуткой.

Он отводит взгляд на окно, молчит.

Если слово «извини» застряло в горле и не желает вылезать, нужно извиниться по-другому.

– Давай… будем говорить начистоту, когда мы наедине.

Предлагаю от чистого сердца, собрав всю волю в кулак и убедив себя, что это не самая страшная жертва в моей жизни.

Он впервые с утра смотрит на меня, хмуро, оценивающе, зрачки большие, постоянно напоминающие, что его боль отчасти моя вина, по большему счёту моя вина.

Левая, не сломанная рука медленно поворачивается ладонью к потолку. Мне казалось, моя жертва не будет принята, и от этого мне было не по себе.

Я порывисто вздохнула и поспешно положила на его ладонь свою, пока не передумал. Его пальцы чуть держали. Совесть решила изгрызть меня на корню, впору было выть и рвать на себе волосы, крича «прости меня!», но извинения застревали в горле, а он их явно и не ждал.

С ним ужасно тяжело, и всё же я чувствовала себя обязанной быть рядом. Меньшее, что я могла сделать в обмен на спасение.

Сжала ослабленные прохладные пальцы предложенной для скрепления договора руки, самую малость. Низкая температура. Несколько дней он плохо ел, но такой ерунде его не довести, другое дело если отсутствие аппетита и низкая температура не причины, а следствия чего-то худшего.

– Ты не устал? – молчание доканывает. Я не могу докучать ему вопросами, ему может быть трудно говорить, просто он не скажет, если так, а опять провалится в беспамятство, как уже было. – А то поспи. Я поправлю подушку.

Качает головой.

– Хочешь кого-нибудь увидеть?

Снова качает головой.

Боюсь, речь и обо мне.

Продолжаю скованно стоять, как приклеенная к больничной койке. Я отсюда не уйду. Пока ему может понадобиться стакан воды, какая-то еда, поправить подушку, простынь, одеяло, проветрить или наоборот согреть воздух в палате, я буду рядом.

– Тебе как будто не становится лучше, – сказала я вслух тем же вечером. – Возможно правильней уехать из больницы.

– Куда? – он вздыхает, но хотя бы не отказывается сразу, что уже воодушевляет.

– Выбор между несколькими дворцами и квартирой, – не удержавшись, хмыкаю.