Шкатулка демонов

Амато взглянул на Дарио, в немом изумлении взиравшего на происходящее, и громко произнёс:

– Здесь, перед лицом всех ваших гостей, перед лицом нашего всемилостивейшего повелителя, я прошу руки вашей дочери, досточтимый господин Дарио.

– Я готов буду благословить ваш союз, мой мальчик, – сказал император.

Амато рассчитал всё верно, в таких условиях Дарио попросту не мог отказать, а император, которого столь деликатным способом сделали сватом, лишь рад был принять участие в соединении двух сердец. Девушка была прекрасна, молодой князь – в меру дерзок и почтителен, и он сумел порадовать императора, а это дорогого стоило.

И Дарио взял руку дочери и вложил её в ладонь князя.

Свадьбу сыграли в доме Дарио. Невеста в белом наряде сияла такой красотой, что многие плакали. Была она стройна и гибка как молодое деревце, волосы её струились подобно чёрному шёлку, глаза были тёплыми, золотисто-карими на солнце, губы – нежно-розовыми словно цветы шиповника, кожа бархатистая, ровного цвета, без изъяна, без пятнышка.

Жених, по общему мнению, был также хорош и достоин невесты, и все шептались, что он далеко пойдёт и уж конечно найти лучшего претендента было невозможно.

Чтобы подготовить усадьбу к приезду молодых, Деки поехал вперёд.

– Как же ты привезёшь туда жену? – спросил он друга. – Ведь в твоём доме сидит… он.

– Это не важно, – отмахнулся Амато. – Он выходит только по ночам.

– Ты хочешь, чтобы он продолжал работать?! – ужаснулся Деки.

– Он нужен мне как никогда, – просто ответил князь.

Деки хотел возражать, но Амато опередил его:

– И ты мне нужен. Ты знаешь о нём, кому ещё, кроме тебя, я могу доверить это?

Скрепя сердце, Деки отправился в путь. Ему не хотелось ехать, больше всего на свете Деки боялся вновь оказаться в «Отраде», но он гнал лошадь, словно опаздывал к постели умирающего друга, и на закате второго дня спешился у ворот усадьбы.

Всё было тихо. В траве стоял стрёкот цикад, солнце садилось за горные кряжи, дом был спокоен и безмолвен. Деки вошёл в ворота и не встретил никого, он поднялся на крыльцо и пошёл по пустым коридорам. Сердце у него сжималось от страха и предчувствия беды. Кругом всё, как-будто, осталось прежним, только вот воздух в доме сделался как застоявшаяся вода.