Русланиада

В коридоре с выложенными аккуратными белыми плитами стенами – сверкающе белыми, как кварц, но Рюрик не слышал, чтобы кварц использовали в отделке – горел мягкий свет. Люстр на потолке высоко над головой не было, светильники располагались на уровне чуть выше головы на стенах и изображали факелы, чьи навершия не венчали привычные лампочки, на них были конусы чего-то походящего на огонь, но не реагирующего на хлопающую дверь, дыхание и прочие сквозняки, что-то статичное. Огненные конусы лежали на выступах из того же самого кварца, крепящихся к стенам без зазоров и намёков на стык.

Рюрик вдохнул не вызывающий доверия воздух.

Мягкость антуража не вводила в заблуждение – некоторые знают, как понравиться, и не стесняются этим пользоваться, но это ещё не значит, что ими двигают добрые побуждения.

Монашеский вид старика дополнил впечатление от лестницы, похожей на расширенный комфортный вариант древних религиозных пещер-убежищ, только они шли вниз, под землю, а эта лестница стремилась вверх.

Ступени кончились. Бессмертный с замиранием сердца смотрел на темнеющий впереди проход. Арка. Овеществлённый вход в другой мир. Рюрику упорно казалось, что по ту сторону другой мир, не тот в котором возможна умиротворённо тихая белая лестница.

Старик прошёл грань лёгкими шагами и обернулся. Откровенно отеческое подбадривание на его лице поставило Рюрика в тупик. Сердце снова дёрнулось. Бессмертный отступил на негнущихся ногах и вздрогнул от неожиданности, задев что-то плечом.

Это было другое плечо. Рюрик не заметил, что следом шёл молодой мужчина. Светловолосый, крепкий, с мужественным подбородком и здоровым цветом лица, нетипичным для местных широт со страдающим от недостатка йода и солнца населением. Взгляд старика адресовался ему.

К Рюрику он обратился словами. Вежливо и ненавязчиво:

– Прошу.

Рюрик прошёл внутрь.

В зале было не так уж и темно, всего лишь сумрачно по сравнению с согревающе солнечной теплотой лестницы.

Зал был огромен – во весь простор купола. Немногим уступала его габаритам столешница грандиозного Стола. Рюрик узнал в нём источник непреодолимых зовов, но сердиться больше не мог. Стол не позволял.

Старик и молодой мужчина, ставший рядом с ним, внимательно наблюдали за его реакцией.