Непростые смертные

Изначально должен был получиться Друджи в доспехе, но что-то пошло не так, воин скорее падал, чем гордо стоял, и концепцию пришлось пересмотреть. Картина теперь называлась «Павший воин», утешало, что лицо ни у кого не вызывало ощущения сходства с первоначальным прототипом, а то бы дочь заподозрили в недобрых чувствах к отцу. Сейчас Дана увлечённо вышивала кровавые пятна в форме анютиных глазок и лютиков. Друджи старался не вздрогнуть, цепанув полотно взглядом – «Павший» выглядел так, будто в него запустили каким-то невероятным оружием, от чего все его потроха вылетели у него из спины, уже нашинкованные в фарш.

– Пересядь к окну, дитя моё, – нашёл выход Друджи, – там светлее.

Дана улыбнулась и подчинилась.

Наследник вздохнул. Внизу занялась звонкая собачья глотка.

– Чуйка! – подскочил Друджи, неловко дёрнув ногу и весь перекривившись от пронзившей до бедра боли. Зря побеспокоился – поди мальчишки полезли к щенкам и взбаламутили нервную суку…

– Дана! Иди, дай братьям по затрещине!

Дочь охотно поднялась, но возмутитель спокойствия уже бодро толкал дверь зала, опередив непоспевающих сопровождающих слуг.

Тяжёлая створка шмякнулась о каменную стену и обиженно простонав отскочила.

– Святогорич! – воскликнул Друджи. – Рад тебя видеть!

Гость ответил улыбкой. Его было велено пускать в дом без расспросов. На него и собаки не брехали…

– Кто это там? – сообразил Друджи.

– Винсент за забором ждёт. На охоту выехали, размяться, без слуг и без собак.

Дана медленно села, не отводя глаз от пришедшего.

Давно так не смотрели на Друджи молоденькие девчонки. С последнего похода, к слову совместного, Святогорич оброс по поясницу густым светлым волосом для бабы завидным – экую косу можно было б сплести, да вокруг головы короной уложить. Наследник старшего рода ограничился тем, что связал самые назойливые пряди порванной тетивой.

У-у-у! На охоту! С Винсентом! Раз заехали, то ещё где-то на его территории! Но не прогонять же из-за мстительной обиды, что не может с ними поехать? Где поохотиться найдут, удивятся про себя жадности и больше не позовут! И урона от них никакого – наловят себе на стол, пару глухарей или диких уток, может, с десяток перепелов, от силы на оленя позарятся…

Но с Винсентом! Это не то же самое, что с собаками! Когда вместо брехающего пса наследник тьмы припадает к лошади на скаку и низко рычит…

Тьфу! Угораздило же с ногой!

– Гляжу, ты сегодня не охотник, – заключил Святогорич.