Непростые смертные

Кончилось время историй. Большая часть слушателей потянулась устраиваться на сон. Стойкие старшины остались у костра с первым караулом. Святогорич лицом к пламени, Кирыч – спиной. Светлый сушил у огня простирнутое одеяльце под седло, досаждая тёмному запахом.

Ивар ушёл было спать на обычное место рядом с тёмными, но только дождался, чтобы Ибор убрался в свою сторону, и вернулся к костру.

Подумав, обратился к светлому, хотя перестал видеть разницу:

– Старшой…

Святогорич повёл ладной пшеничной бровью, на его губах бродила миролюбивая улыбка.

– Сделай милость, – набрал воздуха в лёгкие Ивар, – расскажи, где грань между правдой и ложью?

Святогорич поднял взгляд, и молодой светлый поспешно сел, чтобы не смотреть в ответ свысока.

Старшина посмотрел в огонь, улыбка ушла, оставив лицо серьёзным.

– Правда велика для смертного. Для некоторых непосильна. Удел большинства – преподносить правду со своей точки зрения, будучи единственным мерилом того, что является ложью.

Ивар глубоко задумался. Его снова переоценили, теперь в отношении ума.

– Грань между правдой и ложью – ты, – пояснил Кирыч, не упустивший ни слова из их разговора.

– Только я решаю, правду я говорю или ложь?

Святогорич заговорил дальше:

– Когда твой научившийся ходить сын поднимает крошечную бадейку и, подражая взрослым, с натугой тащит её и ждёт твоей похвалы, ты скажешь, что он силён, не станешь сравнивать с сыном возмужавшим.

Ивар задумался, как перенести сказанное на отца, возвышающего себя за счёт принижения других, но истории не наложились, не сошлись.

– Ты не отвечаешь за отца, Ивар, – прозрел суть Кирыч. – Тебя не было рядом, когда он совершал самые дорогие свои ошибки.

– Я не принадлежу роду, – опустил взгляд молодой светлый.

Святогорич улыбнулся:

– Становиться лучше, Ивар, нужно прежде всего для себя.

*

Бой. Ивару не для чего себя беречь, но это не самоубийство, он натренирован. Удар настоящего врага не может сравниться с тренировочными Хайка и Хизмута, ни силой, ни проворством.