Оминато. Том первый. Начало

Луна повисла надоедливым насекомым, преследуя нас своим монотонным светом, выхватывая очертания и оттеняя окружение. Гунзо шумно и часто дышал: из-за собственного веса, он с натягом мог передвигаться в темпе, а про бег и говорить не стоит. Да он мог конечно внезапно рвануть вперёд или устроить марш-бросок на несколько десятков километров, но это всё плохо сказывалось на его здоровье. Что было легко объяснимо – Гунзо синтетик. Мышечная масса, причем такого объёма как у него, явно была набрана искусственным путём, и организм не может приспособиться к таким нагрузкам, которые псевдосилач на себя взял.

И вся эта внешняя тучность сто процентов не работа стероидов, а чего-то более существенного. Хотя выглядел он вполне устрашающе, да и бока намять мог изрядно. Я сам видел, как он отфутболил какого-то олуха, что по собственной глупости назвал его недалёким, да так сильно, что грудная клетка того счастливчика превратилась в блин. Буквально.

Мы свернули с дороги и пошли через небольшую чащу, из самых различных пород лиственных и хвойных деревьев, кустарников и примитивных растений, от травы до сорняков.

– Лес Тысячи, Гонзо, самый большой заповедник во всём Авридиуме, – сказал я, втягивая свежий воздух, резко отличающийся от того, что был на окраине города, – и всё бесплатно.

– Тебе лишь бы за просто так, – ядовито фыркнул амбал.

– Ну а кто любит платить?

– Ну точно не мы, – Гонзо улыбнулся, а после и вовсе разразился смехом, и, сначала, я подумал, что грохот в глубине леса, это лишь эхо его голоса, поглощенное зарослями, и отраженное обратно, но синтетик поспешил убедить меня в обратном.

– Ты это слышал?

Мы оба насторожились и стали вглядываться в густоту частых стволов деревьев, ведь кто-то всё-таки мог добраться до оставленных нами напарников, хотя мы сами с трудом могли их найти. Грохот повторился, и мы ринулись к убежищу.

– Надеюсь мне это всё послышалось, – протянул сквозь короткие и интенсивные выдохи Гунзо.

– Я тоже на это надеюсь.

***

– Так, а теперь аккуратненько снимаем повязку, – Солом растягивал практически каждое произнесенное слово, убирая ткань с лица Оми.

 – Приглуши-ка свет, Кая.

Я протянула руку к щитку и опустила, через один, язычки выключателей. Комната заметно потемнела, и лишь струящийся из коридора желтоватого оттенка свет, помогал что-либо разглядеть.

– Вот так, – с почти отцовской заботой наш землерой закончил сматывать марлю и потянулся за заранее намоченной тряпочкой, чтобы умыть лицо Оминато.