Оминато. Том первый. Начало

Кроме них, в дальнем углу затесалась какая-то подозрительная компания, о чём-то изредка переговаривающаяся, и выделяющаяся своим опрятным внешним видом её членов, будто они совершенно не сюда собирались, и случайно зашли, ошибившись дверью. Дипломаты несовременные, и неуместные, к тому же. За стойкой ковыряла стакан трубочкой потрёпанного вида девица, так и напрашивающаяся на вульгарное обзывательство, но всё еще держащаяся из последних сил за жизнь. Вокруг неё тёрлись упитые вусмерть бомжеватого вида персоны, испытывая ни то своё счастье, ни то её терпение.

– Эй, отбросы, – я потушил об стол сигарету, и кинул в одного из них бычок, – отошли от неё.

Тот в которого попал окурок, начал было разворачиваться в мою сторону, для продолжения беседы, но второй вовремя его схватил под руку и увёл брата по разуму, лишь завидев пистолет, как бы случайно торчащий из под полы моего плаща.

– Спасибо, – девчонка скованно дёрнулась, слезая со стула, и ушла в другой конец бара, в надежде не натолкнуться на кого-либо ещё.

Я достал новую сигарету, взамен предыдущей, и снова закурил.

– А чем ты занимался, до того как к нам попасть, Гунзо? – сам не понимая зачем, я поинтересовался прошлым нашего силача, хотя особо не придавал ему значения.

– Коробки таскал, спал на складе и думал, чем бы заняться таким интересным, – ответил Гунзо, с нескрываемым сарказмом, потоком извергающимся из его нутра.

– Я серьезно. Кто ты такой, амбал?

– Ты в чем-то хочешь меня обвинить? – напарник подскочил на стуле от неожиданности. Он медленно приподнялся, и обогнув столешницу корпусом, уставился на моё лицо, глядя прямо в глаза. – Не слышу ответа.

– Остынь, приятель, – выпустив облачко дыма в потолок, я положил руку на его плечо, призывая сесть обратно.

– Еще раз откроешь свой рот, я…

– Уже боюсь, не продолжай.

Гунзо насупился, и через десять минут молчания и игры в гляделки мы вышли из здания, на прощание кинув пару купюр на стойку бармена, благо с деньгами проблем у нас не было, ведь вскрыв инкассаторский грузовик, трудно оказаться ни с чем. Дверь кабака скрипнула в ночи, и мы вынырнули на улицу, покрытую тенями и сумраком.