Растяпа. Мечты сбываются

– За три недели-то? А голова не распухнет?

– По рюмашке за приезд? – предложил Вагиз.

Вытащил из чемодана бутылку водки и поставил на столик.

– Да, пожалуй, – согласился я.

Мы сели в кресла. Вагиз разлил по стаканам – выпили.

– Парень, а тебе какая понравилась? Ну, та, которая посветлей или Блянка? Может, пригласим?

Я понял, что он о горничных, и почувствовал легкое отвращение.

– Ты все о сиюминутном. Когда о вечном думать будешь? – не за горами «кряк».

Как ни странно, отвращение к темнокожим горничным вдруг уступило место симпатии к Вагизу – простому и понятному русскому татарину.

Говоря о сестре, сердечно принявшей его в Москве, Вагиз поднял на меня глаза – в них блестели слезы.

– А у тебя есть сестра?

Я смутился – конечно, есть, но ее гостеприимство воспринимаю, как нечто само собой разумеющееся.

Наступила томительная пауза. Я недоумевал, почему водка так всколыхнула ностальгию? А тут еще нос промок, сводя на нет гордость, которую испытывал, замечая, как быстро хмелеет мой сосед.

Он порывался отправиться на розыски Назарова, у которого наши песо, выменянные на рубли. Но я отрицательно покачал головой и указал на телефон:

– Приказано ждать звонка.

Когда же он зазвонил, я тряхнул головой и с удивлением понял, что заснул сидя.

Вагиз уже положил трубку телефона:

– Нас ждут в номере 516.

Выдавая под роспись положенные сто песо, Назаров уловил запах спиртного и напомнил, что советские туристы за границей должны вести себя достойно.

Мы вздохнули виновато.

– Кстати, начальник, – Вагиз пошел в атаку, – я нормально поел в последний раз полтора дня назад. Что-нибудь предвидится в этом плане?

– Сейчас в столовую пойдем. Там шведский стол – надеюсь, тебе хватит.

Вагиз кивнул.

Чтобы не показаться самому себе дураком за шведским столом, в очередь встал вслед за Захарычем и накладывал то, что выбирал он.

– Запей, – Вагиз кивнул на бутылочку газировки «тропикола».

Я отхлебнул, но глаза все равно лезли на лоб.

– Надо было пиво брать, – сказал Вагиз, запивая из тары с другой этикеткой. – По-ихнему «сербеса». Учи, парень, язык.

А я пытался привыкнуть к жжению во рту – даже испарина выступила на лбу.