Сикстинская мадонна

А захлопнулся альбом с минуту или две вдвоем сидели молча. Тишину нарушил Леша первым:

– Очень жаль, что не могу я, Лена, показать вам свой альбом семейный, примечательно, такой же толстый и по цвету темно-синий так же. О себе же что хочу поведать. После школы – институт, да служба. Вот и все. Сказать желаю только. С сада детского пылал любовью к авиации и ей любви той изменю всего скорее вряд ли. И, конечно же, совсем не думал в вашем Чу служить, в КБ Сухого так как был распределен, однако злой судьбе благодаря, а так же козней родственников, милых, ваших, технарем пашу в полку гвардейском, в эскадрилье, довожу вам, третьей.

Удивилась несказанно Лена:

– А родня-то тут причем? – спросила.

– Постарался ваш любимый дядя, – Алексей кивнул на фото.

– Дядя? Интересно, интересно. Как же? Вся горю от любопытства прямо.

Чай остывший отхлебнул Емелин и поведал не спеша подруге всю историю свою смешную. О КБ и о призыве гнусном, поломавшем напрочь жизнь, а так же о майоре Вешневецком ну и о комиссии, в которой дядя членом был и как поставил точку очень просто в авантюре глупой.

Лена, слушая рассказ Алеши, заливалась то и дело смехом. Чай остыл. И не до чая было. А когда же наконец закончил грустной нотой кавалер, то очень захотелось ей утешить парня и еще поцеловать, но громко лишь захлопала в ладоши только, от соблазна удержавшись еле. А страдалец же оваций после в завершение сказал:

– Елена! Я совсем не огорчен нисколько, правда, выходкой такой со мною занимательной судьбы.

– Почему же?

– Потому что вас я в этом южном городочке встретил.

Не за чаем время шло. А просто ворковали, ворковали двое. Не хотелось расходиться очень. Наконец-то расцвело, и утро растворило в свете мглу, а свежесть через форточку влилась в квартиру. Лена встала. Подошла к окошку и широкие раскрыла створки. Ароматная прохлада тут же опьянила чуть приятно, сладко. Леша сзади подошел. За плечи, чуть дрожащие, взял деву нежно и тихонько прошептал:

– Елена! Я люблю вас! И хочу, чтоб стали вы любимою моей женою!

– Я согласна! – еле слышный шепот, тишину дразня, вспорхнул, закончив путь свой в сладком поцелуе долгом.

Чуть развеялся туман чувств бурных, звон часов привлек к себе вниманье. Ехать в часть необходимо было лейтенанту, но тянул, желая отодвинуть расставанья горечь. Но томленье прервала Елена:

– Ни к чему тебе совсем взысканья.