Сикстинская мадонна

И спросил, вздохнув, девчонку Леша:

– Ну, а как же вы в отделе этом, нужно думать, так сказать, особом, на общественных началах что ли благородную несете службу?

– Что вы, – снова засмеялась Лена, – кто ж возьмет меня в отдел особый, школу, кончившую только-только, беспартийную еще к тому же? Служит там мой драгоценный папа – подполковник Балалайкин. Вы-то про него должны, наверно, слышать?

– Слышал, – очень удивился Леша, – особист «глухонемых»?

– Так точно, но сейчас ему и полк отдали, потому что особист Сашуля полковой до синевы допился, долакался до горячки белой.

На леченье в ОВГ отправлен… Ох, и сколько же секретов сразу это выдала я так беспечно?

Замороченный вконец смешался лейтенант, что говорить не зная, только Лена встрепенулась:

– Леша, – зазвенела голосочком тонким, – как же я не догадалась сразу. Двухгодичник вы. Вы штатский. Вот что. Не военный человек, конечно. В институте уж нагнали страха вам на кафедре военной, видно, и мерещатся теперь шпионы, особисты. Где не глянь – повсюду.

Хорошо мне все понятно это. – Дева глазки подняла. – А папа признавался как-то мне, что так и не видал ни одного шпиона за не маленькую вовсе службу в КГБ, ни одного живого. Ну да ладно, допекать не стану вас расспросами такими больше. Пусть останутся секреты с вами. Об одном хочу просить, однако, пригласить хочу на чай. Согласны?

– С удовольствием, – ответил Леша, – только очень неудобно как-то. Время позднее уже довольно. Что родители на это скажут?

– Ничего. Их просто дома нету.

Папа в корпусе, а мама с братом с младшим братиком моим, в Анапе отдыхают у родни на море. Не придется потому стесняться.

Танцы кончились, под руку Лена кавалера подхватила сразу, чуть замявшегося было, ну и за собою увлекла из клуба.

Не спеша дошли довольно скоро до кирпичного большого дома, исключительно, где шишки жили. Дом 13 прочитал Емелин на фасаде номерок под лампой. На второй когда этаж поднялись, Леша снова ту ж увидел цифру на табличке, на двери добротной.

– Испугались, – улыбнулась Лена, – дом тринадцатый, квартира тоже.

Леша вспомнил вдруг забор и парня, принял смерть, какой на пике острой. Вроде шли одна к другой приметы. Но, не думая над сим особо, проворчал:

– В приметы верю мало, потому и не боюсь особо.

В зал хозяйка проводила гостя, усадила на диван, включила телевизор, не простой, обычный, черно-белый, а цветной «Березка» – дефицит, но особист, поди-ка, он на то и особист, наверно, с дефицитом чтоб дружить поближе.