Курсантская исповедь. «На переломе эпоx»

Уже с третьим на сносях!

– Ну, ты, молодчина! Когда только успеваешь?

– А чем тута ещё в тайге заниматься-то! – усмехнулся в бороду Архипыч. – Ладно, – он махнул рукой, – давайте, выгружайтеся! Я уже палатку зробил. Костёр развёл. Щас будем ужинать! А посля – на тайменя[22 - Тайме?нь (лат. Hucho taimen) – самый крупный представитель семейства лососёвых, достигающий 1,5—2 метров длины и 60—80 килограмм веса. Обитает в пресной воде: реках и проточных холодноводных озёрах – и никогда не выходит в море. Встречается в России на обширной территории: от Предуралья (бассейны рек Печоры и Камы) до восточных окраин Якутии и юга Дальнего Востока (реки Яна, Алдан, Уда, Тугур, Амур с их притоками)] пойдем!

Мужчины расселись напротив костра, вдыхая аромат шипящей на сковороде тушёнки с луком.

– Ну что, за то, что добралися, за встречу! – Архипыч разлил по рюмкам водку из фляги.

Мужчины оживленно закусывали, говорили, снова шла фляга по кругу. Солнце быстро подкатилось к сопке, и день пошёл резко на убыль.

От шумной реки резко потянуло холодом.

«Ну, вот! А кто-то „на тайменя“ собирался!» – подумал Женя, всё больше и больше беспокоясь за оживлённых раскрасневшихся отца, Чона и Архипыча.

– Женька! Сгоняй к реке. Водички набери! – отец протянул Жене пустую флягу.

Недолго думая, Женька незаметно сгрёб несколько фляжек, включая и те, где плескалась «огненная водичка» и быстро спустился к реке. Вошёл сапогами по колено в ледяную воду и стал фляжку за фляжкой опускать, наблюдая за вырывающимися наружу пузырьками воздуха….

– Ну! За рыбалку! – Архипыч открутил крышку с фляги, разлил.

– Стукнулись железные кружки, мужчины опрокинули содержимое внутрь, поморщились. Архипыч понюхал хлеб, потряс головой. Женин отец сделал глоток воды из другой фляги. Чон закинул ложку тушёнки в рот и как-то загадочно посмотрел на Архипыча.

– Ну, ещё по одной и пора ехать! – Чон поднял рюмку, понюхал, покачал головой, опрокинул почти синхронно с остальными. Все снова крякнули, сморщили лица.

Женька смеялся про себя, видя весь этот спектакль! Лица у каждого по-своему вытянулись. Чон стал пристально смотреть на Архипыча и нюхать свою рюмку. Отец как-то странно качал головой и о чём-то задумался, глядя на пустую кружку. Лишь один Архипыч увлечённо жевал тушёнку, не выказывая удивления. Потом он отложил ложку и первым произнёс:

– Петрович! А тебе не кажется, что водка какая—то слабая стала?

– И мне так показалося! – первым откликнулся Чон.