Паутинка на глобусе

Правда, Лиза должна была присоединиться к нам лишь в Череповце.

Ещё при первой встрече Паша расставил точки над «i»: «Поскольку подготовка похода на мне, да и сам поход – моя идея, я буду старшим. А что это значит? – он подмигнул мне, ? А это значит, Влад, что рюкзак со жратвой несу я, а со снаряжением ? ты».

Я только пожал плечами и согласно кивнул. Некстати вспомнился закон Мерфи: если дело начинается хорошо, то закончится плохо. Если же начинается плохо, то закончится ещё хуже. Для меня!

Дело началось плохо, но… я никогда не был на Севере.

Тащить тяжеленный рюкзак со снаряжением, зная, что продуктовый будет каждый день становиться легче, было чем-то вроде изощренной пытки, и я заартачился:

? А может, хотя бы разложим продукты по рюкзакам?

? Это ещё зачем?

? Как-то на Вуоксе мы утопили рюкзак, где была вся наша провизия, и потом ничего не оставалось, как перейти на подножный корм.

? Владик, только у дураков харчи тонут, ? и Зыбин похлопал меня по плечу.

Но меня уже распирало от негодования: неужели мне всю дорогу тащить такую тяжесть?!

Нахмурясь, я подошёл к рюкзаку и потянул за лямки.

? Слушай, имей совесть! Так можно и пупок надорвать!

Зыбин в ответ лишь ухмыльнулся.

Тогда, сев на пол, я заправил за плечи лямки рюкзака и, подтянув ноги к животу, встал на четвереньки. Паша с улыбкой наблюдал за моими действиями. Потом, кряхтя от напряжения, я поднялся на ноги. Но Зыбин лишь пожал плечами:

? Ну-ну, хватит капризничать!

По перрону я шёл медленно, тяжело переставляя ноги, и всё думал о том, что буду делать с такой ношей в болотистой тундре, где возле каждой кочки яма.

Ввалясь в купе, я увидел Зыбина, чистенького, сияющего невинной улыбкой. Пока я пыхтел, поднимая рюкзак на третью полку, он с любопытством смотрел на меня. Я злился, но старался не подавать виду. Сел против Паши за стол, не глядя на него, и уставился в окно, разглядывая идущих по перрону людей, всем видом показывая, что только это мне сейчас и интересно.

Тем временем поезд на Воркуту тронулся, а мы так до сих пор и не проронили ни слова. Уже вагон покачивало на стыках рельсов, уже неслись мимо нас платформы пригородов и перекошенные временем пристанционные будки, а мы всё молчали. Неожиданно Зыбин вытащил из своего рюкзака, который до сих пор стоял рядом с ним, бутылку коньяка, вопросительно воззрившись на меня.