Как я стал Богом. Путь в Преисподню

Если бы этот удар достался мне, они с таким же остервенением катали моё тело по полу.

Недоумки, но как выдрессированы на жесты хозяина!

Столику пришёл конец. Приговорённый Смотрящий успокоился.

– Как кличут?

– Алекс.

– Макс, – представился он и протянул руку для пожатия.

– Где устроился?

Я пожал плечами.

– Деньги есть? Ксива? На блатхате ночку почалишься.

Мы вышли из заведения.

– Садись к ребятам, – кивнул на чёрный джип.

Меня не устраивала инициатива в его руках.

– Макс, город сдашь мне.

Он взвыл от огорчения, ринулся к серебристой Ауди, выхватил из салона автомат и запустил в небо над моей головой салют из трассирующих пуль.

– Это мой город!!!

Стоящая в полуквартале милицейская машина стремительно стартовала с места и скрылась на перекрёстке. Я проводил её взглядом и сел в джип.

– Поехали.

В частном жилом доме, где оставили меня Максовы бойцы, умирали со скуки три полуодетых типа и две полураздетых девицы. Хозяева – полупьяный старик и пронырливая старушка.

– Свежак, – заявила брюнетка и цапнула меня за пах.

– Может, в карты, мужик? – предложили мужики. – Бабло есть?

– Мне отдохнуть, – обратился к хозяйке.

– Что, и не выпьете с компанией? – поинтересовалась та, застилая простынею диван на веранде. Принесла подушку, кинула плед.

Старушка ушла, погасив свет. Я разделся и лёг. Явилась блондинка.

– Подвинься, – пристроила кругленький задок на край дивана. – Деньги есть – минет сделаю.

Я улёгся поудобней, подпёр щёку ладошкой:

– Лучше расскажи о себе.

– Ты же из тюряги – голодный должен быть.

– Больше по общению.

И она поведала историю, в которой была пьющая мать, отчим-насильник, бегство из села, интернат ПТУ, заводская общага.

– Теперь вот здесь.

– Пьёшь? Куришь? Колешься?

Она замотала локонами Мэрилин Монро:

– С наркотиками ни-ни.

– А ты красивая. Принеси гитару – я спою для тебя.

– Меня Наташкой зовут, – она упорхнула, а я встал и натянул брюки.

Она умела слушать – полуоткрыв рот, склонив голову, с детской верой в сказку в наивном взгляде. Всплакнула на беду с зелёными глазами. Потом притихла и уснула в углу дивана. Я отложил гитару и примостился в другом. Спать не хотелось.

– Билли, она прелестна.

– Идеализируешь. Это проститутка.

– И, стало быть, не человек?

– Любая профессия накладывает отпечаток.

– Например, на меня….

– Сибарит.

– Повторяешься.