Легенды нашего края. Байки у костра

– Я хотел сказать, большой специалист растёт по всяким там магиям. Намедни мне такое рассказывал.… Слушай, Фёдоров на допросы тебя не приглашает подследственную гипнотизировать? Ну, это он зря – промашку делает.

– Яша, ну нашёл ты тему, – Линда вышла с дымящимся пирогом на противне. – Помоги лучше порезать.

Зубков взялся за нож:

– А что, я ничего. Диме вот завидую – в одночасье стал героем, грозой преступного мира. Тут корпишь, корпишь, а годы всё равно звёзды обгоняют.

– Не знаю, преступник, по-моему, это дикое, грубое, страшно грязное, одним словом, во всех отношениях неприятное существо, – сказала Вера.

 – А Баклушина хоть бабка злющая и вредная, но в быту чистюля, правнучонка своего любит и болезни заговаривает. Она Людку от ангины почти что вылечила.

– Эх, Верочка, образ, который вы создали – это скорее хулиган, бомж, изгой какой-нибудь. А настоящего преступника отличает совсем другой набор качеств – осторожная поступь, затаённый страх в глазах, до предела натянутые нервы, готовые лопнуть в любой момент.

– Верно, я говорю? – Зубков подмигнул участковому.

Дима улыбнулся растерянно.

Линда поспешила ему на помощь. Она была белокурой миловидной латышкой, говорила с лёгким и красивым акцентом. Зубков очень любил свою жену и часто напоминал: «Моя жена родом из Латвии», будто стесняясь своих чувств и оправдывая своё нежное к ней отношение. Её главным достоинством был дружелюбный характер. Те, кто хоть раз побывал у Зубковых в гостях, уносили в душе самые благоприятные впечатления и мечтали повторить визит.

Её улыбка была трогательна и наивна, но за красивой внешностью блондинки скрывался проницательный женский ум.

– Расскажите нам, Дима, как вы управились с этой бандой?

– Ну ж, лейтенант, попугайте дам, – подзадоривал Зубков. – Начни так: ночью в этом доме из углов доносятся всхлипы. Лейтенант Логачёв, бродя в полумраке комнат, прислушивался к подозрительным шорохам. В них таилась угроза….

Зубков явно перегибал. Чувствовал сам – не о том говорит, не так говорит.

Чувствовали это его жена и Дима. Улыбнулась одна Вера.

Между тем, хозяйка накрыла стол белой скатертью. Появились рюмки, фужеры, графинчики, столовые приборы. Усаживались торжественные, серьёзные.

– А хозяйку свою, бабку Баклушину, вы, Верочка, теперь не узнаете. – Зубков, стоя, наклонившись через стол, наполнял рюмки. – Фёдоров её до того спрессовал, что она заикаться начала. Под ногтями у неё теперь чернозём, и роет она ими своё бедро, будто у неё там клад.