Истинный Монах

Ускорившись, они промчались болота и уже скакали, разметая мокрую грязь, по равнине, изредка перемежавшейся пролесками. Перед копытами лошадей то и дело нервно отпрыгивали в стороны животные и птицы, не привыкшие, чтобы кто-то перемещался так быстро.

Из очередной попавшейся на их пути балки выехал всадник. Издали заметив Маркуса, он жестом попросил его остановиться. С усилием погасив огромную скорость, обе лошади, фыркая, остановились перед широкоплечим рыцарем.

– Меня зовут Туфон, господин Маркус, – представился всадник.

Туфон не был красив, но не был и безобразен. Под тридцать лет, высокий, сильные мышцы распирали пластины доспехов, мощные руки крепко сжимали узду. Он выглядел, как настоящий воин, уже побывавший во многих боях и желавший побывать в стольких же еще.

– Что тебе нужно, рыцарь?

– Мой господин, граф Дидо, послал меня вперед на разведку.

– Значит ли это, что за тобой едет военный отряд?

– Именно так. Три графа во главе с Дидо по требованию вашего отца привели своих людей в Умрэ.

Затем герцог послал их, то есть нас, чтобы схватить ваше высочество. В нескольких километрах отсюда вы встретите около двухсот солдат, идущих навстречу вам.

– Почему ты рассказываешь мне все это?

Помявшись, Туфон не стал подбирать мягких, обтекаемых слов и сказал, что думал:

– Я рыцарь, господин. И стал им не для того, чтобы помогать обезумевшему старику избежать расплаты за смерть изнасилованной им дочери. О вас говорят, как о честном человеке. Я бы предпочел сражаться именно за вас, а не за вашего отца.

– Ты достойный человек, Туфон. И я не забуду это.

– Что я могу для вас сделать?

– Поезжай к Дидо. Скажи ему, что мы не будем сопротивляться. Но чтобы не уронить достоинства, мы сдадимся только в руки самих графов, а не их солдат.

– Вы хотите сдаться? – удивился Туфон.

– Я хочу, чтобы они поверили, что мы хотим сдаться.

– Понял, – улыбнулся рыцарь, разворачивая коня. – Будет исполнено!

– Что ты задумал? – с интересом спросил Рольт, глядя в спину отъезжающего всадника.

– Хочу показать им и всем остальным, что я теперь истинный Куранит, а не просто сын Нерита, – Маркус говорил твердо, с тайной угрозой. Мысли, одна темнее другой вспыхивали в его мозгу, но он не боролся с ними, как всегда делал прежде, а рассматривал их, как диковинных уродов. За одну ночь Сепатия при помощи своего тела и ласк объяснила ему, что он – это не его мысли, не его желания и даже не то, что он делает.