Лётчик

Я закашлялся, скривился и отступил в сторону полшага.

– Ох ты! Прошу прощения, поручик. Не сообразил. Но неужели и вправду бросили? Может, и мне своего «Фармана» покрепче о землю приложить?

– Да как-то пропало желание. И не тянет снова начинать.

– Одобряю и поддерживаю. А уж как наш доктор будет доволен, вы и не представляете. Да, Сергей Викторович, не расскажете, что у вас на посадке произошло?

И что сказать? Неужели никто ничего не видел? Да быть того не может, сколько народу на поле присутствовало.

И после падения сразу набежали, я же помню. Получается, всё-то он знает, но по какой-то причине хочет послушать мои выводы. Тогда постараюсь не разочаровать командира:

– На посадку зашёл правильно, начал брать ручку на себя, выровнял аппарат и вот тут ошибся. Надо было его потихоньку отпускать, подводить к земле, а я затянул, потерял скорость – хотелось помягче приземлиться. Порыв ветра подбросил аэроплан вверх, скорости уже не было, потому и упал.

– Ну и какие выводы вы из этого сделали? – прищурился командир.

– Скорость нельзя терять. Аппарат лёгкий, поэтому обязательно учитывать ветер. Ещё можно было прибавить обороты мотору. Впрочем, это вряд ли помогло бы. Мотор слабый, не вытянул бы.

– Интересно. Сами всё обдумали или подсказал кто?

– Сам. Некому было подсказать.

– Удивили. Признаться, не ожидал такого критичного отношения к своим действиям. Всем бы так к себе относиться. А то возомнили себя повелителями неба. А оно шутить не любит. Хорошо, Сергей Викторович.

Надеюсь, выводы вы правильные для себя извлекли. Летать готовы? Нет, то, что вас доктор до полётов допустил, я знаю. Другое спрашиваю. Вы к себе прислушайтесь, готовы в небо подняться? А то знаете, бывают такие случаи, когда боязнь после такого падения приходит…

– Если завтра погода будет, готов.

– Снова удивили. Раньше в вас, извините, гонору больше было. А сейчас разумная предосторожность и рассудительность появилась. Не обессудьте, если что не так сказал, но мне надлежит о готовности роты заботиться.

Поэтому и обязан я этот разговор вести. Надеюсь, вы меня понимаете, Сергей Викторович?

– Совершенно с вами согласен, Роман Григорьевич. Понимаю, полностью понимаю.

– Да, изменились вы поручик после этой аварии, повзрослели, что ли. Что же, ступайте. Вы на поле сейчас?

– Да. Нужно посмотреть, как аэроплан к ангару доставят, да и потом присмотреть за сборкой.

– Да? – и штабс-капитан снова как-то удивлённо на меня глянул.