Временной разрыв. Сборник рассказов

Невесомый сарафан подскакивал при каждом шаге, густая челка вторила ему. Вика светилась от счастья.

Они не сговаривались встретиться здесь, просто знали, что сегодня и в эту минуту оба окажутся в парке. Они не спешили навстречу, любовались друг другом, впитывали это мгновение. Но вот оказались рядом, коснулись кончиками пальцев, сплели ладони.

– Это ты, – восхищенно выдохнул Артем, узнав ту самую Вику. Она же только кивнула в ответ, засмеялась, обняла его и отступила на шаг.

Так они и стояли, держась за руки, а день медленно сползал в сумерки.

Им больше не нужно произносить слова, после всего, что было сказано там, во сне. Они могли наслаждаться молчанием вечно.

– Идем? – Вика склонила голову на бок.

– Куда?

– Куда захочешь, – она рассмеялась. – Разве теперь это имеет значение?

Артем улыбнулся, поцеловал ее и потянул за собой.

– Это не сон, – думал он, светясь от счастья. – Это лучше любого сна!

Останутся только носители (18+)

1

В воздухе громыхнуло с такой силой, будто по небесному куполу с той стороны врезали кувалдой.

Да так, что я подскочил, как помойная крыса, задрав голову. Визжащей тенью на белесом безжизненном полотне промчался самолет. Кажется, это был истребитель. Я года три не видел таких. С тех самых пор…

Вдалеке нарастал гул. С востока двигалось нечто громадное и мощное, не иначе! Отбежав от края плоской крыши девятиэтажки, я прищурился, прикрыв ладонью глаза от солнца. Здесь лучше видно – высотка рядом с парком не мешает обзору. Тень росла с каждой секундой, а гул становился громче.

– Это ж транспортник! – сипло пробормотал я, а потом заорал.

Такого дикого вопля этот мертвый город не слышал с тех пор, как я раздобыл бензиновый генератор и доступ к халявной горючке в начале первой зимы после вымирания.

Нас не бросили! За нами идут!

От небесной тени отделилось нечто мелкое и такое же темное, ухнув в реку. Определенно они сбросили груз в Тобол в низшей точке полета! Смотри, как заворочался этот воздушный китяра, выгребая из нашей глубинки в небеса.

Того и гляди пропорет их, как марлевую повязку, своим округлым угрюмым носом.

Забыв о ремонте антенны, сгоревшей напрочь после грозы, я рванул вниз.

Захлопнул дверцу, ведущую на крышу, застучав по ступеням в полнейшей темноте. За год я до того привык, не глядя спускаться и подниматься по ним каждый день, что не задумываясь слетел до первого этажа. Немного повозившись с засовами, вырвался наружу тяжело дыша, и застыл, как вкопанный.