Путь к себе. Кружит по миру дух, по телу кружит кровь

 – Бензин как воду жрёшь, дерёшься как Тайсон.

– Так получилось, – пожал плечами Суданский. – Я не нарочно.

Подруга Задиры вернула ему свои симпатии:

– Миленький, найди бензинчику. А я тебя поцелую.

Близость девичьего тела вновь затронула глубинные чувства гниющего организма. Виктор Петрович погладил девушку по спине и пониже тоже. А когда она встала на цыпочки и поцеловала его чёрные неживые губы, бывший судья ощутил себя готовым на любые подвиги.

Прихватив кефирную бутылку, ушёл в черноту ночи.

Пройдя наугад два-три переулка, Виктор Петрович приметил ночевавшую у ворот легковушку. Дальше было всё, как в фантастическом фильме. Ради полулитра бензина машина была искурочена, перевёрнута, поставлена на дыбы так, что горючее самотёком хлынуло в горловину. Какой-то болевой ограничитель отключился в мёртвом теле. Рвались жилы, расползались насквозь прогнившие ткани, а Виктор Петрович, ничего не чувствуя, проявлял чудеса атлетизма, нисколько, впрочем, не утомившись.

Молодёжь возликовала возвращению Суданского.

Учись, трупак!

– Век живи – век учись, – удивился Виктор Петрович.

– Мне не надо, – сказал Виктор Георгиевич. – Я шесть классов кончил, мне хватает.

Вернув страждущим «кайф», бывший судья Суданский почувствовал себя своим в компании.

– Позволь с тобой не согласиться. Бывает, что душа в небо рвётся, а ум, как тяжёлая задница, привстать не даёт.

– Не наша философия, – отмахнулся Виктор Георгиевич. – Вредный твой взгляд, трупак: человек может всё. Это ему природой дано, при чём тут школа?

– Хватит вам спорить, – Галина, поймав кайф, передала бутылочку и подсела к Суданскому.

Виктор Петрович решил: кутить, так кутить – один раз живём, и пошёл напролом:

– Милая Галя, с той первой минуты, как увидел, я полюбил вас, и теперь признаюсь в этом.

– Слышишь, чмо, как надо объясняться девушке в любви? А ты – Галка, я тебя хочу. Учись – на будущее пригодится.

Задира Андрей только сплюнул в сердцах и промолчал.

– Ну-ну, продолжай, – девушка положила Суданскому голову на плечо.

Виктор Петрович нежно погладил её волосы:

– Быть может, я стар для вас, или от меня дурно пахнет, но сердцу не прикажешь.

– Чудак, ох, чудак, – девушка тесней прижалась к нему и ткнулась носом меж бортами пиджака.