Путь к себе. Кружит по миру дух, по телу кружит кровь

Он такой забавный, – со скамьи вспорхнула девица, подхватила Суданского под руку, светлое, не тронутое морщинами личико исказилось гримасой, – Фу, какой строгий!

Близость упругого девичьего тела, не отягощённого избытком одежды, как будто разбудила в разлагающемся трупе какие-то, ещё непонятые желания. Две несмелые морщинки тронули чёрные губы Виктора Петровича у самых их уголков. Он будто заново осваивал нехитрую мимику улыбки.

– Что вы так смотрите? – спросил бывший судья, прижимая её локоть к своим рёбрам.

Девица запрыгала, восторженно захлопала в ладоши:

– Классно! Сегодня трахаюсь с трупом.

– Заткнись! – оборвал её парень, подступая из темноты. – А ты, мужик, трупак ты или мудак, катись отсюда, пока цел.

Суданский, дурачась, подёргал плечами, выставил кулаки:

– Бокс!

По треску и хлюпанью полусгнившего организма определил, что не всё у него в порядке с многочисленными шатунами и шестерёнками, работающими внутри, и как бы не рассыпаться в прах от одного неловкого движения.

– Бокс! Бокс! – девица опять поскакала, хлопая в ладоши.

– Радости полные трусы, – сказал парень и закатил девице затрещину, впрочем, не сильную.

Кто-то на скамейке приглушённо чихнул и произнёс звонким радостным шепотком:

– Доброго здоровьица, Виктор Георгиевич!

И ответил самому себе:

– Спасибочки, Виктор Георгиевич!

– Эй, ты не очень-то увлекайся, – Задира, забыв о Суданском, поспешил к нему.

Виктор Петрович прислонился спиной к забору, и тут же увидел рядом лицо девушки, полураскрытые её губы и ощутил, казалось, щекой и ухом шелестящее дыхание.

– Ты же не трус? Ты набьёшь морду этому козлу? Разве настоящий мужчина ударит девушку? Ну, скажи.

Вместо ответа бывший судья положил свою руку девице на плечи и привлёк её к себе, будто беря под защиту.

– Эй, старпёр, будешь клеиться к Галке – разберу на запчасти, – издали пригрозил Задира, вставляя в ноздрю трубочку.

– Ну и дурак, – сказал ленивым и добрым голосом тот, кто называл себя Виктором Георгиевичем.

– Я, братцы, русский, – прихвастнул Суданский. – А значит, пью всё, что горит, и люблю всё, что шевелится.

– Складно говоришь, – усмехнулся Виктор Георгиевич.

– Культурный ты, мужик, вежливый, – сказал Задира. – Но хайло я тебе всё равно начищу – отпусти Галку: мне лень вставать.