Медальон

– Справа, Шульц! Делай оборот, Гебельс! – командовал низкий, ускользая от штыков врага, словно колибри, мелькающая меж шипов ядовитого растения.

– Гаус, сзади! – крикнул Шульц в попытке предупредить друга, но штык противника оказался быстрее слов и проткнул невысокого воина. Гаус из последних сил достал из-за пазухи шашку динамита и поджог фитиль от стоявшей рядом свечи, и тут же упал замертво.

– Бегите! – успел выкрикнуть он до того, как его проткнуло ещё два штыка.

Гебельс и Шульц, недолго думая, ринулись к выходу из катакомб.

Спустя несколько минут они, с трудом поднявшись, всё-таки выбежали наружу. На улицах Берлина началась погоня: патрули поджидали их за каждым углом, но они продолжали бежать. Наконец, добравшись до водосточного канала, они остановились.

– Шульц, прыгай! Я их задержу! Двоим нам не спастись! Будем честны, только одному суждено выполнить клятву.

Сам он побежал в противоположную сторону и зашёл в небольшой дом. Оттуда он отстреливался некоторое время, пока патроны в его пистолете не кончились. Плывя по каналу, Шульц ещё долгое время слышал выстрелы из винтовок и крики немцев, но затем всё стихло. Обессиленный, он причалил к берегу и там же упал без сознания.

2 глава

Верните Америке своё!

На палубе стало тесно: собралось больше тысячи человек. Матросы и десантники седьмой пехотной дивизии толпились, чтобы выслушать адмирала Кинкейда. Это был невысокого роста человек с очень сильной харизмой, его лицо было покрыто морщинами, а взгляд выражал заботу о людях перед ним. Встав у ораторской стойки, сколоченной матросами на скорую руку, и устремив взгляд своих карих глаз вдаль, он начал свой монолог.

– Мои друзья! Соотечественники и защитники мира! Вот-вот, всего через несколько дней, мы совершим две крупные операции по освобождению островов «Атта» и «Кыскэ», подло захваченных полгода назад. Теперь у нас есть мощный флот, и поведут его наши прославленные линкоры «Айдахо» и «Пенсильвания». Давайте же воскликнем за нашу идею и победу!

Толпа пафосно закричала: «Ура-а, Ура-а!» Скоро облака стали сгущаться и чернеть, и приняли грозный вид.