На буксире. Гошины штаны. Алина. Ключ на 32. Пляски розовой лошади

Вся эта история как одна мысль промелькнула у меня в голове, пока я смотрел на Сропа в испачканных штанах, в результате чего я едва не начал ржать как лошадь, которая наделала тот самый слой дерьма – в моем воображении, разумеется. Но видя его возбужденный и возмущенный вид, я подумал, что смеяться в такой момент было бы не вполне уместно, и кое-как сдержался. Дальше, однако, так и подмывало спросить, как прошла встреча с инопланетянами, но я решил отложить этот вопрос. Перевогин тоже смотрел молча.

Сроп сделал пару шагов в наш кабинет, демонстративно осмотрел свои брюки и несколько театрально воскликнул:

– Ну как вам, господа?!

Я молчал, изображая удивление и даже сочувствие, хотя не уверен, что у меня это удачно получалось.

– Как это тебя угораздило, Антон Николаич?

Его, вероятно, еще не покидало разочарование, вызванное отсутствием Маши, – настолько сильное, что даже эта картина не сразу перенесла его из мира любовных грез в мир реальности, нелепой и запачканной.

Сроп, конечно же, только и ждал этого вопроса (иначе зачем он вообще к нам зашел?).

– Где мы живем, господа? Шел на работу, и что? Дерьмо. Одно дерьмо вокруг. Надо же до такого дойти! Нет, вы скажите, надо же до такого дойти? Шел на работу, пробки, но это ладно еще, я пешком хожу. Но идти-то негде толком. В центре, может быть, еще есть, а у нас – негде: тротуары засраны, обочины в грязи. Иду по обочине, как на лыжах, потому что скользко, не замерзло еще это все. И, чего и следовало ожидать, как поскользнулся!.

Тут он, конечно, лукавил, потому что, ясное дело, даже если бы он пропустил и целый день, едва ли кто-нибудь это заметил бы. Но надо же придать значимость собственному вкладу в общее дело. Перевогин, похоже, начал помногу подключаться к действительности и, решив, видимо, поддержать разговор, сказал:

– Ну бывает. Со всяким может произойти. Зря ты нагнетаешь.

Эти три безобидные фразы, кажется, выдернули внутри у Сропа какую-то пробку, и накопившееся начало изливаться как в трубу:

– Нет, не зря я нагнетаю! А вообще, ты прав: это может произойти с каждым, именно у нас – с каждым! Где еще ты видел такое? Такую грязь, такие пробки, такой мерзкий воздух, затравленный – да, точно! – затравленный выхлопными газами, этот шум, этих злых людей с их противными рожами, то ли от всего этого, то ли от чего-то еще.