Низвергая сильных и вознося смиренных. Kyrie Eleison

Но ты ведь знаешь, что Тоссиньяно стал папой, переметнувшись из одного епископского кресла в другое, из Равенны в Рим.

– В последние годы это было не раз.

– И что, разве это хоть в какой-то степени служит ему оправданием? Разве человек, преступивший закон, может требовать снисхождения на том основании, что до него этим законом пренебрегали другие?

– Нисколько.

– А разве можно ожидать, что человек, преступно захвативший власть, будет следовать порядку и закону, а не преследовать цели исключительно корыстные и служащие единственно укреплению его узурпаторской власти?

– Нет, но что делать нам, чтобы получилось всё… о чём ты говорила?

Мароция притянула к себе сестру и прошептала ей на ухо:

– Тоссиньяно должен умереть.

Мароция внимательно взглянула сестре в глаза. Она увидела, что та уже мысленно была готова к её словам.

– Да, – также шёпотом ответила Теодора, – но как это возможно сделать? И кто это может сделать?

– Это сделаешь ты.

Вот этих слов Теодора точно не ожидала и отпрянула от сестры.

– Как – я?

– Прежде всего, тише, сестрица. Что тебя удивляет в моих словах? Что для исполнения своей мечты нужно будет что-то предпринять и взять на себя определённые риски? Что русло истории меняют люди, решающиеся на авантюру и на грех?

– Грех убийства, сестра!

– Покарать грешника, узурпировавшего Святой престол, вряд ли заслужит серьёзное порицание небес. Тоссиньяно своим поведением, своим открытым нарушением целибата, своей сугубо светской и посему корыстной деятельностью дискредитирует сам Святой престол, всю кафолическую Церковь.

Теодора молчала. В голове её проносились мириады мыслей, доминирующей среди которых было сожаление, почему для воплощения такой блестящей цели именно ей теперь требуется пройти столь ужасное испытание.

– Впрочем, можно всё оставить как есть. Тоссиньяно будет править, я, пока мой муж в силе, сопротивляться интригам папы и короля, а тебе… Тебе вместо королевских почестей находить утешение в объятиях дорифора, не знающего ни грамоты, ни музыки, зато обладающего большим членом.

Мароция решила свернуть свою военную кампанию, предоставив сестре самостоятельно сделать выбор. Молчание продлилось несколько минут.

– Нет, я не могу этого сделать, – пролепетала Теодора и опустила голову в ожидании новых упрёков сестры.