Коронки золотые

Этот одним только своим видом кого угодно заставит уважать себя. Словоблудие и ложь – не к лицу таким», – подумал Смирнов и удовлетворённо для себя отметил, что не ошибся, вызвав на допрос первым именно его.

…Допросы продолжались уже более трёх часов, но ни Протасов, ни его подчинённые ситуации до конца так и не прояснили. Все показания сводились к тому, что санитары морга невежливо встретили делегацию работников института, а когда её представители, ссылаясь на нехватку времени, попросили побыстрее выдать им умершую сотрудницу, ещё и нахамили.

Санитаров совершенно не волновало, что через полчаса в главном корпусе института назначено прощание персонала с покойной, заказан духовой оркестр, которому ещё надо успеть на другие похороны. Какой смысл был им торопиться, если ни водки, ни денег по таксе никто не предложил?

Смирнов уловил суть конфликта. Но, как выяснилось, в данном случае санитары сами расчёта не требовали и о вознаграждении даже не заикались. К своему удивлению, он узнал, что бывшие коллеги покойной про установленную в морге таксу ничего не слышали.

А потому, как говорится, с них и взятки гладки.

Допрошенные утверждали, что правду знает только один человек – Монс Анна Петровна. При установке гроба в кузов автомобиля у покойной непроизвольно приоткрылся рот. Как близкой подруге, на её долю выпала неприятная процедура – подвязать его бинтом. А когда спустилась с кузова на землю, то сделала шокирующее заявление:

– У Галентины выдрали все зубы! Никто из присутствующих не сомневался, что это дело рук наглых окаянных санитаров.

Посовещавшись, делегация решила отношения с работниками морга больше не выяснять, к тому же на это уже не было времени, а после похорон написать коллективную жалобу в прокуратуру.

«Только бы сказала правду и не юлила, – искренне желал себе, как следователю, Смирнов, ожидая прихода на допрос главного свидетеля. – Ведь ещё не поздно признаться, что всё выдумала, если выдумала».

Его настораживало то, что все свидетели, как один, обсуждая ранее с Анной Петровной происшествие, ссылались на её настойчивое пожелание: «Вскрывать могилу и тревожить покойную подругу ни в коем случае нельзя!»

Его тягостные раздумья прервало появление в кабинете высокой, несмотря на пожилой возраст, стройной и решительной в движениях женщины.

Поздоровавшись, она спросила:

– Вы следователь?

– Да, это я – Смирнов Владимир Павлович. Присаживайтесь, пожалуйста. Суть дела мне и вам известна, но я хочу услышать от вас правду.